Я избранный – .

я избранный - Перевод на английский - примеры русский

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать грубую лексику.

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать разговорную лексику.

Я воспользуюсь тем, что я избранный и добуду армию.

Ну, я должен знать, потому что я избранный, верно?

Что я избранный, что я особенный...

Я пришел, потому что... потому что я избранный.

Так что вы либо верите в то, что я Избранный, либо нет.

Я не говорю, "Не надо" типа как "Я избранный", так что не надо.

Однако я избранный народом президент и я отдам приказ...

In the meantime, however,
as
President of the Colonies, I'm giving you a direct order...

Она продолжает утверждать, что я избранный.

Меня зовут Артур Колман Уинтерс, я избранный президент Соединенных Штатов Америки. и назначенный представитель Организации Объединенных Наций.

My name is Arthur Coleman Winters, President Elect of the United States of America and Designated Representative of the United Nations.

Я думал что я избранный, а сейчас я так не думаю, простите.

I thought I was, but I'm not, sorry.

Ну, эти... эти ангелы, они выскочили из ниоткуда, И они сказали что я избранный.

Well, these... these angels, they popped out of nowhere, and they tell me that I...

Я избранный президент уже 72 часа.

Я избранный минувшей весной старейшинами восьми племён хан Корана Аттила.

Я избранный, который должен объединить все веры в священной земле!

Но как мне поверить, что я Избранный, если это не так?

But how can I just decide to believe that I'm special when I'm not?

И Нэо такой: "Я избранный".

Потому что я избранный.

Я избранный демократическим путем премьер-министр.

I am the democratically elected Prime Minister of Pakistan.

Я точно уверен что я - избранный, но я не уверен абсолютно ли точно

я избранный.

I'm pretty sure I'm chosen, but I'm not "sure" sure.

context.reverso.net

Я — ИЗБРАННЫЙ. «Матрица» как философия

Я — ИЗБРАННЫЙ

Эгоизм — это основная категория морального аспекта жизни. Он состоит в том, что, делая выбор, человек в первую очередь согласовывает его с интересами своего физического существования. Разумеется, эгоист мнит себя «Избранным», центром вселенной, тем, для кого был создан весь этот мир. Любой человек по природе своей непроизвольно верит в то, что ему уготована особая судьба. Опыт, однако, учит большинство из нас, что другие люди способны мешать нам, не давать осуществлять свои желания, при этом они также могут вести себя так, будто они «Избранные». Разрешить это противоречие можно, осознав, что мы — человечество в целом и другие разумные существа во Вселенной — все вместе являемся центром всего существующего.

Основным является моральный выбор между двумя противоположными Матрицами реальности: миром независимых, конкурирующих эго и общечеловеческим миром. Мир эгоизма связан с видимостью разделения в пространстве и времени физических тел, сталкивающихся друг с другом согласно законам детерминированной причинности. С другой стороны, существует и такой мир, который можно видеть с позиции морального сознания, — мир человеческого единства и свободы. Если первый мир реален, второй должен оказаться иллюзией. Если же мы верим в реальность матрицы морали, иллюзией должна быть матрица разделения.

В «Матрице» прием красной таблетки символизирует моральный выбор истины, свободы и человечности. Красная таблетка пробуждает человека, позволяя увидеть реальность. Синяя таблетка возвращает человека ко сну и эгоистичным иллюзиям. Однако этот выбор нуждается в проверке. Человек, сперва выбравший пробуждение и жизнь в истинном мире, может пересмотреть свои взгляды и убедиться, что с практической точки зрения его выбор был неверным.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

public.wikireading.ru

Мне ничего не страшно, потому что я Избранный?

 

Иллюзии всегда были и будут частью человеческой жизни. Вопрос в том, насколько сильно мы позволяем им проникать в нашу жизнь и влиять на нее. Сила влияния зависит от того, насколько сильно мы верим в то или иное события, явление или представление о себе.

Мир один и тот же, но воспринимается по-разному

Все мы живем в одном и том же мире, и он отличается только нашими представлениями о нем. Пожалуй, отличия больше этого есть только в одном – в нашем представлении о себе.

Традиционный кодекс поведения или социальные правила

Традиционный поведенческий кодекс предписывает скромность в желаниях и поведении. Большинство семей воспитывает своих детей именно так. Более того, для этого родители чаще всего используют силовой стиль, что накладывает весьма болезненные табу и снижает самооценку. Причем, кодекс поддерживается и религиозными правилами, которые, возможно и не изучаются слишком подробно, но незримо присутствуют в нашей жизни. Если проще, то правила прививаются с детства и отбросить их чрезвычайно сложно. Самый простой путь обойти их – создать некие иллюзии в отношении себя и поверить в них. В мире всегда существовал и существует институт избранных. Это тот, который использует, довольно много людей, чтобы защититься от пугающего окружения, обходить общественные табу и запреты, а также повышать свою значимость.

Это движение происходит в двух направлениях – это иллюзии о себе и иллюзии о других. Иногда нам бывает проще не только сформировать свой собственный образ и поверить в него, но и изменить роль окружения для нашего максимального комфорта.

Вместо того, чтобы способствовать формированию избранности, лучше формировать людей уважающих себя, способных нести ответственность за свои поступки

Преодолеваем социальные ограничения

Преодолеть социальные ограничения можно только через разрешение. Если вам что-то запрещают, то вам необходимо разрешение от вышестоящей инстанции, чтобы этот запрет преодолеть. В качестве источника такого разрешения выступают, как правило, некая абстрактная высшая сила, которая руководит нашими действиями и наделяет соответствующими возможностями. Интересно, что это совсем не обязательно понятие бога. Ведь в глубине души человек понимает, что у него не было четких сигналов о том, что он отмечен именно таким образом и старается не «ссориться» с вполне определенным божеством, представляя себе на его месте нечто максимально абстрактное. Хотя и не всегда.

Самооценка – наше все

В большей степени формирование ощущения избранности относится к людям с низкой самооценкой. И это вполне объяснимо. Таким людям для выхода за рамки недостаточно собственного желания. Ведь за него придется еще и отвечать. Люди же с более высокой самооценкой принимают решения сами и сами несут за них ответственность. В их картине мира – они главные и не стесняются это признать. Они представляют для себя достаточную ценность, чтобы ее не требовалось искать где-то во вне.

Избранность – это костыли

Ощущение избранности – это костыль, который дает ложное ощущение защищенности от внешнего мира и ложное ощущение увеличения самооценки.

Большинство людей не понимает, что именно с ними происходит и всю жизнь будет находиться в этих иллюзиях. Но это не значит, что в социальном плане они всегда будут отставать от других людей, не пользующихся подобными приемами. Во многих случаях даже наоборот, тут многое зависит от веры в свою исключительность. Сильнее вера – больше уверенности и меньше запретов. Даже тех, которые существуют только у нас в голове и не табуированы социумом.

 

Обычные проявления

Низкая ответственность

Безответственность за свою жизнь, еще это можно назвать «страхованием» от болезней и несчастных случаев. Например, человек с высокой самооценкой и лишенный иллюзий станет меньше курить или бросит вовсе, если увидит вероятные ужасные последствия этого. Человек с низкой самооценкой, но также без особых иллюзий в отношении себя, скорее подумает, что ему это просто не под силу и не станет ничего делать. Человек с иллюзиями избранности решит, что с ним это не случится, или же все в руках вышестоящих и как будет так и будет.

Если человек водит машину, то это может проявляться в пренебрежении правилами, превышение скорости, опасное вождение.

Знаки

Люди, которым присуще ощущение избранности, часто видят знаки. Точнее будет сказать, что там, где обычные люди не видят никаких особенных проявлений фатума, они его явно наблюдают и интерпретируют. Иногда это бывает явно, иногда на уровне ощущений, укладывающихся в общее восприятие действительности. Причем, это относится и к повседневной жизни и к профессиональной сфере. Например, предприниматель хочет приобрести какой-нибудь бизнес и, как ему кажется, подходящий вариант появляется на 3 просмотре предложений. Люди часто придумывают себе магию чисел и если, к примеру, то число 3, то они могут посчитать это знаком и, в нашем случае, ощутить сделку. Очевидно, что знак есть не инструкция к действию, а элемент случайности, снижающий качество результата.

Подмена интуиции

Наверняка помните странные заявления окружающих вроде «Ко мне это не относится», «У меня получится», «Это они не смогли, а я смогу». Интуиция базируется на предыдущем опыте. Но, при ощущении избранности, они может этим самым ощущением подменяться. Интуиция – вполне рациональный способ оценки, но избранность – нет. Поэтому, когда человек бреется за что-то, что не получилось у других только на основании этого ощущения, крах практически всегда неизбежен.

Я – больше!

В социальном отношении, ощущение избранности – это ощущение права на нечто большее, чем остальные люди. Например, требовать чего-либо от других, не имея на это каких-то оснований. Но, надо сказать, что это реализуется далеко не всегда. Ведь, если  ощущение избранности не находится в клинической стадии, то человек понимает, что это остается фантазией. Собственного величия часто не хватает, поэтому избранности часто сопутствует стремление уменьшить значимость других. Небезызвестное высказывание «Вокруг – одни идиоты» имеет именно этот оттенок. И это часто имеет свойство защиты от этих самых людей – жалкие и никчемные не могут нам навредить.

Оправдание ошибок

Следом за любыми неудачами, проистекающими из избранности,  должно последовать оправдание этой избранности, иначе осознание совершаемой ошибки и признание себя несостоятельным может оказаться совершенно непереносимым. Аргументация должна как минимум сохранить существующий статус-кво, а, еще лучше – преумножить свою избранность и, следовательно, увеличить заблуждение. Например, что именно так и было задумано, чтобы потом все получилось (каким-нибудь другим образом). Или, что вашему неизбежному триумфу помешали враги и завистники. И только поэтому, ваша окончательная победа откладывается.

Не самая лучшая модель поведения

В общем, избранность это не самая продуктивная модель поведения как для человека, так и для его социума. Это перекладывание ответственности, это поощрение невысокой самооценки, это невозможность сделать правильные выводы, это обвинение окружающих. И, нельзя сказать, что это исключительно «заслуга» самого человека. К сожалению, модель воспитания, используемая в стране, в значительной степени способствует этому, причем от семьи до общественных институтов вроде школы и средств массовой информации.

Ощущение избранности – это костыль, который дает ложное ощущение защищенности

Альтернатива

Вместо того, чтобы способствовать формированию избранности, лучше формировать людей уважающих себя, способных нести ответственность за свои поступки, которым не требуется внешнее разрешение на те запреты, которые им прививали с детства. Самоуважение и четкое знание своих прав и возможностей позволит людям быть инициативными, активными и творческими. Фактически, самоценность противопоставляется избранности. Человек самоценный – ценен сам ценен для себя. Человек избранный – назначен кем-то. В силу отсутствия четких указаний от назначающей инстанции, в силу ее непонятного местонахождения, это порождает ложную защиту и не способствует нашему самоуважению.

Андрей Петраков

Я психолог, редактирую этот блог и сам много для него пишу. Сложно назвать мою сферу интересов в психологии - ведь все, что связано с людьми безумно интересно! Сейчас я уделяю значительное внимание темам возрастных кризисов, принятию ответственности за свою жизнь, экзистенциальным проблемам.

Последние материалы: (Смотреть все)

909

psy-zoom.ru

я избранный видео Видео YouTube

...

4 меc назад

Музыка: Катарсис - Избранный Небом Используемые игры: Darkness Rises, Dawnbringer, Final Fantasy XV, World of Warcraft, League of Legends, The...

...

3 меc назад

Я ИЗБРАННЫЙ! Я ОЧИЩУ МИР ОТО ЗЛА! HOLLOW KNIGHT 5000 лайков и с меня новый видосик!) ⛄ Ссылка ВК: https://vk.com/lex_snorlaxmine...

...

1 лет назад

__ Моя страница "Вк": http://vk.com/eqlik Моя страница в "Инстаграм": https://www.instagram.com/evgeny_kulik/ Страница Инстаграм, где...

...

9 меc назад

Подписывайтесь на канал: https://goo.gl/JcPsbs Спасибо за Вашу поддержку: http://www.donationalerts.ru/r/klinikaglo Канал Алекса Фоломки...

...

2 лет назад

Качай Legacy of Discord на Android: ▻https://goo.gl/EUrQWi Качай Legacy of Discord на iOS: ▻https://goo.gl/AKs3Wj НЕ ЗАБУДЬ ПОСТАВИТЬ ЛАЙК И ...

...

4 лет назад

https://www.youtube.com/user/FahrenheitWizard https://www.youtube.com/user/FahrenheitWizard.

...

2 лет назад

Гарри и Гермиона вынуждены придумать резервный план для похода на рождественскую вечеринку.

...

2 меc назад

Дискорд, если он вам зачем-то нужен - https://discord.gg/8ART9EH Пожертвования на Храм Суху - http://www.donationalerts.ru/r/suh #xcom #war_of_th...

...

2 лет назад

5000 лайков и с меня новый видосик!) Группа VK: https://vk.com/lexmine Мой Discord: https://discord.gg/fB9BXAT Всегда рад донату: http://www.donatio...

...

2 лет назад

Часть 1. "Я - избранный" - вебинар на тему серой магии, астрала и вселенского магического смысла.

...

2 лет назад

Подпишись: https://www.youtube.com/channel/UCslu1iad-DSLJQVr84zcECQ...

...

2 лет назад

Не забудь про Лайк, Комент и Подписку на канал. ⇓ ✖Не забывайте что вы лучшие!(ღ˘⌣˘ღ)⇓ ▻Мои Стримы на...

...

3 меc назад

"Я - избранный" - вебинар на тему серой магии, астрала и вселенского магических смыслов.

...

2 лет назад

Я сплю со своими пациентами.

...

2 лет назад

Часть 2. "Я - избранный" - вебинар на тему серой магии, астрала и вселенского магического смысла.

...

2 лет назад

Нео - избранный!

...

3 меc назад

Ребята будьте умными и не материтесь в комментариях :D▱ ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ ▷Подписывайся и ставь...

...

3 лет назад

http://www.go-skins.ru/index.php подкиньте вещей https://steamcommunity.com/tradeoffer/new/?partner=188652570&token=ROSIjCST музыка: Eric Rodriguez ...

...

2 лет назад

Привет это Pahmel https://www.youtube.com/channel/UCObBmp0e1O3CjeOBRKRvzzA Ребят на счёт сообщений, Вконтакте заблокировало эту функцию.

videoyoutube.ru

я избранный - Translation into English - examples Russian

These examples may contain rude words based on your search.

These examples may contain colloquial words based on your search.

Я воспользуюсь тем, что я избранный и добуду армию.

Ну, я должен знать, потому что я избранный, верно?

Что я избранный, что я особенный...

Я пришел, потому что... потому что я избранный.

Так что вы либо верите в то, что я Избранный, либо нет.

Я не говорю, "Не надо" типа как "Я избранный", так что не надо.

Однако я избранный народом президент и я отдам приказ...

In the meantime, however, as President of the Colonies, I'm giving you a direct order...

Она продолжает утверждать, что я избранный.

Меня зовут Артур Колман Уинтерс, я избранный президент Соединенных Штатов Америки. и назначенный представитель Организации Объединенных Наций.

My name is Arthur Coleman Winters, President Elect of the United States of America and Designated Representative of the United Nations.

Я думал что я избранный, а сейчас я так не думаю, простите.

I thought I was, but I'm not, sorry.

Ну, эти... эти ангелы, они выскочили из ниоткуда, И они сказали что я избранный.

Well, these... these angels, they popped out of nowhere, and they tell me that I...

Я избранный президент уже 72 часа.

Я избранный минувшей весной старейшинами восьми племён хан Корана Аттила.

Я избранный, который должен объединить все веры в священной земле!

Но как мне поверить, что я Избранный, если это не так?

But how can I just decide to believe that I'm special when I'm not?

И Нэо такой: "Я избранный".

Потому что я избранный.

Я избранный демократическим путем премьер-министр.

I am the democratically elected Prime Minister of Pakistan.

Я точно уверен что я - избранный, но я не уверен абсолютно ли точно я избранный.

I'm pretty sure I'm chosen, but I'm not "sure" sure.

context.reverso.net

Читать онлайн электронную книгу Кровавый остров The Isle of Blood - Часть десятая. «Я избранный» бесплатно и без регистрации!

Следующим утром мы отбыли в Нью-Йорк. В поезде я уснул и проснулся, уже когда мы прибыли на Центральный вокзал: с кружащейся головой на локте доктора, дезориентированный и мучащийся тошнотой. Мне снился кошмарный сон, в котором монстролог демонстрировал школьникам, как правильно изымать мозг из трупа – из моего собственного трупа.

Мы оставили багаж в отеле «Плаза» (за исключением черного саквояжа, куда Уортроп с исключительным тщанием упаковал «гнездовище магнификума») и немедля направились в штаб-квартиру Общества. Пока нанятый нами двухколесный экипаж грохотал, катясь по Бродвею на юг, монстролог баюкал саквояж на коленях, как беспокойная мать – новорожденное дитя. Он бранил возницу даже за самое незначительное промедление и с подозрением косился на всякого встречного прохожего, тележку и экипаж, как если бы все они были разбойниками, твердо намеренными разлучить его с бесценным грузом.

– Все мое существо протестует против расставания с ним, Уилл Генри, – сознался он. – Во всем мире есть лишь еще один такой – Лакшадвипское гнездовище, названное по месту своего обнаружения в 1851 году: Лакшадвипские острова у побережья Индии. Если с ним что-то случится… – его передернуло. – Это будет трагедия. Мы должны охранять гнездовище любой ценой, и если я не смогу доверять этому человеку – значит, вообще никому нельзя доверять.

– Доктору фон Хельрунгу? – попробовал догадаться я.

Уортроп покачал головой:

– Профессору Айнсворту.

Смотритель Монстрария был очень стар, большую часть времени – очень зол и к тому же еще и очень туг на ухо. Также он был довольно тщеславен: недостаток, не позволявший ему признать полуглухоту, из-за которой, в свою очередь, его характер и стал настолько отвратительным. Постоянная неспособность прийти к согласию насчет того, что же было на самом деле сказано, отучила старика соглашаться с чем бы то ни было. У Айнсворта была привычка потрясать навершием своей трости (сделанным из выбеленного черепа давно вымершего существа, шумной маленькой зверюги вида Ocelli carpendi; череп этот он прозвал Эдипом), тыча Эдипом в лицо всякому, кто осмеливался поднять на профессора голос. А поскольку иначе докричаться до Айнсворта было нельзя, не осталось ни одного монстролога – включая Уортропа, – который не испытал бы на себе то, что некий остроумец именовал «полным Адольфусом». Тяжелый подбородок выезжает вперед; кустистые седые брови сходятся над луковицеобразным розоватым, изрытым оспой носом; такие же бакенбарды топорщатся и пушатся, как шерсть загнанной в угол кошки; и, наконец, взмывает вверх сучковатый кулак, в котором зажата трость из орешника, а на конце трости, раскачиваясь в дюйме от вашего носа, пляшут двухдюймовые клыки зверя рода carpendi, и огромные пустые глазницы незряче пялятся вам в лицо.

Мы нашли профессора Айнсворта в его пропахшем плесенью подвальном кабинете, примостившимся, как на жердочке, на высоком стуле за массивным столом; а на столе до половины высоты комнаты вздымались Эвересты бумаг. Мы прокрались узкой, извилистой тропкой меж книг, коробок и ящиков – поставок, ожидавших каталогизации и помещения в кунсткамеру Общества на углу Двадцать второй улицы и Бродвея. На стене за спиной у гневливого старика висел герб Общества с начертанным на нем девизом Nil timendum est – «Ничего не боюсь».

– Детям запрещается входить в Монстрарий! – без предисловий проорал он моему наставнику.

– Но это же Уилл Генри, Адольфус, – громко, но уважительно ответил Уортроп. – Вы помните Уилла Генри.

– Невозможно! – завопил Адольфус. – Не позволяется вступать в Общество прежде достижения восемнадцати лет. Уж это я точно помню, Пеллинор Уортроп!

– Он мой ассистент, – запротестовал монстролог.

– Попробуйте поговорить здесь в таком тоне, доктор! Ему придется немедленно уйти, – он погрозил мне тростью. – Немедленно!

Уортроп положил руку мне на плечо и сказал голосом, лишь немногим мягче вопля:

– Это Уилл Генри, Адольфус! Помните – в прошлом ноябре. Вы спасли ему жизнь!

– О, помню, прекрасно помню! – закричал старый валлиец. – Из-за него-то и ввели это правило! – Он замахал у меня перед лицом сучковатым пальцем. – Совался, куда детям соваться не следовало, так ведь, человечек?

Пальцы доктора стиснули мой загривок, и я быстро кивнул в ответ, как марионетка.

– Я буду в высшей степени пристально за ним наблюдать, – пообещал Уортроп. – Он ни на дюйм от меня не отойдет.

И прежде, чем профессор Айнсворт успел разразиться новыми возражениями, Уортроп поставил на стол черный саквояж. Адольфус заворчал, щелкнул застежками, приоткрыл крышку и заглянул внутрь.

– Неплохо, неплохо, – сказал он. – Неплохо, неплохо!

– Да, Адольфус, – пояснил доктор. – Nidus ex…

– Ох-хо, вы и вправду так думаете, доктор Уортроп? – перебил смотритель, прищелкнув зубами. Он натянул на свои узловатые руки пару перчаток и запустил их в сумку. Доктор рефлективно напрягся, возможно, опасаясь, что изуродованные артритом руки могут повредить его бесценный груз.

Адольфус отпихнул локтем пустую сумку и осторожно опустил кошмарное гнездо на стол. Из кармана сюртука он выудил большую лупу и приступил к осмотру штуковины вблизи.

– Я уже тщательно обследовал образец на… – начал было доктор, прежде чем Айнсворт его оборвал.

– Да неужто обследовал! Хм-м. Да. Неужто обследовал? Хм-м-м…

Глаз Айнсворта, до смешного увеличенный линзой, блуждал, осматривая образец. Вставные зубы старика снова щелкнули – как и всегда, когда профессор нервничал. Адольфус весьма гордился своими вставными челюстями и был до известной степени привязан к ним душевно – равно как и телесно. Сырьем для них послужили зубы его собственного сына, Альфреда Айнсворта, служившего в армии Союза в чине полковника и павшего при Антьетаме. Его зубы удалось сохранить после смерти и отправить Адольфусу, который впредь гордо щеголял улыбкой героя – в прямом смысле слова.

– Конечно же, я не привез бы его вам для хранения, не будь я совершенно уверен в его подлинности, – сказал монстролог. – Нет никого, кому бы я более доверял или же кем бы я восхищался…

– Прошу вас, доктор Уортроп! От вашей непрестанной стрекотни у меня голова болит.

Я пригнулся в ожидании взрыва. Но его не последовало. Рядом со мной Уортроп улыбался с добротой Будды, ничуть не взволнованный. Никто еще на моей памяти не говорил с моим наставником так дерзко, снисходительно и презрительно – короче говоря, так, как он обычно сам говорил со мной. Много раз я был свидетелем взрывов, не уступавших в буйстве извержению Кракатау[25]Вулкан в Индонезии, в 1883 году почти полностью уничтоживший в ходе извержения остров, на котором находился., причиной которым мог послужить просто неудачно брошенный взгляд, так что, если можно так выразиться, я ожидал «полного Уортропа».

Смотритель защипнул немного липкой смолы двумя пальцами и, отделив ее от гнезда, скатал в крохотный шарик и понюхал – поднеся ее опасно близко к кончику своего носа.

– Неплохо, – высказался он. – Неплохо, почти то, что надо. Более – как бы это сказать – едкий, чем у Лакшадвипского гнездовища, но этого следовало ожидать… Но что это? Тут отпечатки пальцев! – он поглядел на Уортропа через стол. – Кто-то касался его голыми руками! – затем его взгляд переместился к повязке на моей левой руке. – Ну да, конечно! Я мог бы и догадаться.

– Я его не трогал, – запротестовал я.

– Тогда что стряслось с твоим пальцем? – он обернулся к монстрологу. – Я удивлен и разочарован, доктор Уортроп. Из всех, кто жаждет у вас стажироваться, а таких, я знаю, немало, вы выбрали лгуна и труса.

– Я его не выбирал, – ответил доктор с обычной жестокой честностью.

– Вам следует отправить его в приют. От него никакой пользы ни вам, ни ему самому. Рано или поздно из-за него вас обоих убьют.

– Я готов рискнуть, – тускло улыбнулся в ответ Уортроп. Он кивнул на лежащее между ними гнездовище; не позволять профессору Айнсворту отклоняться от темы было задачей непростой. – Вы увидите, что оно во всех отношениях – за исключением разве что запаха – практически идентично Лакшадвипскому гнездовищу. Впрочем, запах я и не намеревался сравнивать.

– Да знаете ли вы, что он пытался всучить мне взятку! – возопил вдруг старик и потряс тростью.

– Кто? Кто пытался? – испуганно спросил монстролог.

– Мистер П. Т. Барнум! Этот старый мерзавец предложил мне за него семнадцать тысяч долларов – только за то, чтобы взять в аренду на полгода и выставлять между Мальчиком-с-пальчик и Русалкой С Островов Фиджи!

– Лакшадвипское гнездовище?

– Нет, Уортроп, обрезки моих ногтей! Ха! А когда-то вы были довольно сообразительны; что, во имя Господа, с вами случилось?! – Зубы его сына так и защелкали: щелк, щелк, щелк. – Конечно же, я отказался. Сказал, что знать не знаю, о чем он вообще говорит. Как он о нем прознал – вот загадка. Барнум все якшался с тем сомнительным русским монстрологом. Как там его звали?

– Сидоров, – сказал мой наставник. Судя по всему, чтобы знать ответ, ему достаточно было лишь двух слов – «сомнительный» и «русский».

– Шиш-кебаб? Нет, нет…

– Сидоров! – заорал Уортроп, наконец потеряв терпение.

– Сидоров! Да, точно. Тупы как ворюги, они оба, да тем они и были – я имею в виду ворюгами. Подозреваю, что именно Сидоров рассказал ему о гнезде. Это вообще-то была моя идея.

– Извините, профессор. Ваша идея?

– Вышвырнуть его! Выбить его из Общества прямо пинком под жадную, двуличную задницу!

– Чью двуличную задницу? Барнума?

– Сидорова! «Он мошенник, – сказал я фон Хельрунгу. – Замышляет дурное. Исключите его! Лишите его мандата!» Я из надежного источника знал, что Сидоров – агент охранки, – Адольфус поглядел на меня, бакенбарды его дрожали. – Тайная царская полиция. Держу пари, такого ты не знал, вот потому-то я и говорю, что монстрология – не детское дело! В самом деле, Уортроп, постыдились бы. Если вам одиноко, могли бы попросту завести собаку. В любом случае, трудно его винить.

– Винить… Уилла Генри?

– Царя! Будь я на его месте, я бы тоже не отказался от монстролога в тайной полиции! В любом случае, я думаю, вот так до Барнума и дошел слух о гнезде. Вы, к слову, не знаете, что с ним стало?

– С Барнумом?

– С Сидоровым!

– В последний раз я слышал, что он вернулся в Санкт-Петербург, – сказал доктор и настойчиво и торопливо продолжил: – Профессор Айнсворт, клянусь, я не друг ни мистеру П. Т. Барнуму, ни Антону Сидорову, ни царю. Я явился сегодня…

– Без записи!

– Без записи…

– И без уведомления!

– И да, без уведомления… чтобы поручить вашей заботе это редкое и в общем и целом невероятное пополнение нашей – вашей – коллекции выдающихся находок и незаменимых редкостей. Короче говоря, для меня была бы честь, если бы вы поместили его в Комнату с Замком к его родичу, Лакшадвипскому гнездовищу, которое вы самоотверженно оберегаете на протяжении многих лет от Барнума, Сидорова и им подобных, а также коварной русской тайной полиции.

Глаза старого Адольфуса сузились. Он щелкнул зубами, сморщил губы и разгладил свои бакенбарды.

– Да вы, никак, пытаетесь мне льстить, доктор Уортроп?

– Бессовестно, профессор Айнсворт, но совершенно искренне.

Мы следовали за Айнсвортом по узким, полуосвещенным залам Монстрария, мимо темных келий, где содержались тысячи чучел, артефактов и магических предметов, как-либо связанных с областью монстрологии. Монстрарий был главным из подобных ему исследовательских учреждений, сокровищница редчайших диковинок с каждого континента – диковинок того свойства, что леди должного склада ума при их виде зальется румянцем, а взрослый мужчина – упадет в обморок. Само название этого места в буквальном переводе означало «дом монстров», и таковым оно и было. В Монстрарии нашлось бы довольно гротескного, чтобы заполнить пятьдесят палаток шоу П. Т. Барнума – вещей, представлявшихся невозможными или возможными лишь в самых худших кошмарах. В пропахших плесенью комнатах хранилось все то, чего, по словам ваших родителей, не существовало на свете: плавало в банках с формальдегидом, висело мумифицированное за толстым стеклом, лежало расчлененное в ящиках, свисало с крюков без кожи и конечностей, будто трофеи с сафари в аду.

Во всем Монстрарии была лишь одна комната с замком. Особого наименования у нее не было; большинство монстрологов звали ее просто Комнатой с Замком. Некий остряк-богохульник окрестил ее «кадиш хадокашим» – «святая святых», – ибо там хранился раздел собрания слишком драгоценный – или слишком опасный, чтобы находиться в свободном доступе. Были твари – и все еще есть, как вы знаете, твари, – что некогда ускользнули от взора Создателя, спешившего сотворить мир за краткие шесть дней. Иные причины их существования попросту немыслимы.

Доступ в Комнату с Замком был открыт лишь двум классам живых существ: наиболее опасным для человеческой жизни – и глупцам, что на них охотились.

Я стыжусь этих слов; не следовало бы называть доктора глупцом. Вне всякого сомнения, он был умнейшим человеком из всех, кого я знал, и многие потомки тех, чью жизнь он некогда спас, могли бы заявить, что труд Уортропа отнюдь не являлся глупостью. Однако мудрости и самоотверженности монстрологу всегда было мало. Он жаждал признания, наибольшего уважения со стороны людей (то было единственное бессмертие, в которое он верил), но, по трагическому стечению обстоятельств, его профессия для этого не годилась. Кто-то должен трудиться во мгле, чтобы прочие могли жить при свете.

– Он вас недолюбливает, – сказал я потом монстрологу в кэбе[26]Вид наемного экипажа на конной тяге, особенно распространенный в Великобритании в XIX – начале XX в..

– Адольфус? Ах, не меня. Он недолюбливает людей в принципе, потому что ждет от них разочарования. Довольно мудрая позиция, Уилл Генри.

– Это поэтому он такой злобный?

– Адольфус не злобный, Уилл Генри. Адольфус просто говорит прямо. Старики и должны говорить прямо; такова их прерогатива.

Когда мы постучали в дверь роскошного особняка фон Хельрунга на Пятой авеню, отворил нам великий человек собственной персоной – и без предисловий заключил моего наставника в кольцо пухлых коротких рук. Снежинки порхали и суетились вокруг них в хаотическом танце – подходящая метафора сложных отношений двух монстрологов.

Фон Хельрунг был больше, чем бывший наставник Пеллинора Уортропа в темных искусствах монстрологии; он был другом, человеком, заменившим Уолтропу отца, и иногда – соперником. За три месяца до того ссора по поводу будущего монстрологии почти положила конец их дружбе. Если бы фон Хельрунг был менее великодушен, эти двое могли бы не разговаривать друг с другом до конца дней, но наставник любил своего ученика как сына. Не скажу, что Уортроп любил его в ответ как отца – слишком уж топкая это почва, рассуждать о таком! – но фон Хельрунг ему нравился, да и к тому же Уортроп уже так много успел потерять. Не считая меня (а я думаю, доктор меня, скорее всего, не считал), старый монстролог был единственным оставшимся у него другом.

– Пеллинор, mein Freund[27]Друг мой ( нем. ), как чудесно видеть вас снова! А вот и Уильям – милый, храбрый Уилл Генри! – Он прижал меня к груди и стиснул так, что последний воздух вылетел у меня из легких.

Наклонившись, он шепнул мне на ухо:

– Каждый день я молюсь за тебя, и Господь в милости своей да услышит. Но что это? – фон Хельрунг заметил мою перевязанную руку.

– Несчастный случай, – коротко сказал Уортроп.

– Доктор Уортроп оттяпал мне палец мясницким ножом.

Фон Хельрунг непонимающе вздернул бровь.

– Нечаянно?

– Нет, – сообщил я, – как раз нарочно.

Старик обернулся к моему наставнику, который нетерпеливо тряхнул головой и сказал:

– Можно нам войти, фон Хельрунг? Мы продрогли и измучены заботами, и я предпочел бы не говорить о таких вещах, стоя на пороге.

Фон Хельрунг проводил нас в хорошо обставленную гостиную, искусно, хотя и беспорядочно оформленную в викторианском стиле: комоды и шкафы ломились от безделушек, всюду стояли мягкие стулья, пуфики и диваны, а каминной доски было и вовсе не видно из-под горы старинных вещиц. Доктора уже ждал чай, а для меня фон Хельрунг заботливо приготовил стакан восхитительной настойки мистера Пембертона – приторного шипучего восторга под названием «кока-кола». Первым глотком я насладился особо – ах, эта щекотка в самом кончике носа!

Фон Хельрунг устроился в вольтеровском кресле, срезал кончик гаванской сигары, сунул ту в рот и погонял туда-сюда по широкому языку.

– Позвольте-ка угадаю обстоятельства несчастного случая с юным Уиллом, – его лицо было сурово: старый монстролог явно не одобрял, что мой наставник позволил такой беде случиться. Ярко-голубые глаза фон Хельрунга так и сверкали под кустистыми седыми бровями. – Вы позволили ребенку подержаться за особую посылку от доктора Кернса.

– Не совсем так, – ответил Уортроп. – За ребенка подержался тот, кто подержался за посылку.

И он рассказал все с самого начала – от полночного явления Уаймонда Кендалла и поразительного подарка, что он привез из Англии. Фон Хельрунг не перебивал, хотя время от времени ахал, вздрагивал от отвращения или чуть не плакал от изумления и жалости.

– Пуидресер – звездная гниль! – тихо сказал он, когда доктор умолк. – Так, выходит, сказки оказались правдой. Я никогда в них не верил по-настоящему – потому что не желал в такое верить. Чтобы Тот, через Которого все сотворено, создал такую тварь! Разве это не невыносимо, Пеллинор, даже для нас, посвящающих жизни подлинному смыслу этого труда? Что за бог мог создать такое? Враг он нам или сошел с ума?

– Предпочитаю воздерживаться от заведомо риторических вопросов, мейстер Абрам. Возможно, он не безумен и не враг нам, а всего лишь равно любит все свои творения – или равно безразличен ко всем из них.

– И ни одна из этих вероятностей не кажется вам отвратительной?

– Они отвратительны лишь с позиции человеческого высокомерия. Жду, что вы скажете, мол, нам дана власть над землей и всеми тварями земными – как будто это отделяет нас от того самого творения, частью которого мы являемся. Скажите это Уаймонду Кендаллу!


Монстролог вернулся к цели нашего визита. Философские дискуссии вроде этой он находил безвкусными – не то что бы всецело ниже его достоинства, но бесполезными в том смысле, что вопросы, не имевшие ответа, не стоили затраченного на них времени.

– Что вы узнали о Джоне Кернсе? – спросил он.

Фон Хельрунг покачал головой.

– Исчез, Пеллинор. Квартира брошена, кабинет в больнице выметен подчистую. Никто не знает, куда бы он мог податься.

Теперь головой покачал Уортроп.

– Невозможно. Он должен был кому-то сказаться.

– Мои источники уверяют меня, что он никому не сказался. Служащие больницы, его бывшие пациенты, соседи – все они ничего не знают. Или, иными словами, они знают только, что еще вчера герр Кернс был здесь, а вот сегодня его уже нет. Похоже, единственного человека, которому он открылся, вы спалили в своем камине.

– Кернс не сказал Кендаллу, где он приобрел гнездовище; я спрашивал.

– И я ему верю. Кернс не рассказал такого бы несчастному мистеру Кендаллу.

Доктор кивнул.

– Вот за чем нам надо охотиться. Источник гнездовища ценнее его самого. Как Кернс его заполучил? Кто-то ему его передал, и если да, то кто? И почему?

Огонек сигары старого монстролога потух. Фон Хельрунг отправил погасший окурок в стоявшую рядом пепельницу и мрачно обратился к моему наставнику:

– Что-то здесь нечисто, mein Freund. Кернс не монстролог, в гнездовище магнификума ему нет никакого научного интереса, но он не дурак. Он не может не знать, сколько оно стоит.

Уортроп вновь кивнул. Его голова качнулась, словно в противовес нервному постукиванию ноги по ковру.

– За гнездовище предложена не одна награда, – сказал он. – Я слыхал, что османский султан Абдул Хамид обещает за него двадцать тысяч дукатов.

Не в силах сдержать чувств, младший монстролог вскочил и заходил по комнате.

– Только подумайте, фон Хельрунг! Впервые за поколение обнаружено подлинное гнездовище! И в идеальном состоянии – на мой взгляд, не старше нескольких месяцев. Вы понимаете, что это значит? Мы ближе, чем когда бы то ни было! – он понизил голос до шепота. – Typhoeus magnificum, мейстер Абрам – Невиданный – награда из наград – Святой Грааль монстрологии! И он, возможно, почти в моих руках…

– В ваших руках? – мягко прервал его фон Хельрунг.

– В наших руках. Конечно же, я хотел сказать «в наших».

Фон Хельрунг медленно кивнул, и когда он заговорил, я отметил печаль в его глазах.

– Многие званы, дорогой Пеллинор, но немногие избраны. Сколько погибло, рыща за нашей ипостасью Зверя Рыкающего[28]Таинственное чудовище, за которым в артурианском цикле охотился тезка доктора Уортропа – король Пеллинор.? Знаете? – мой наставник нетерпеливо отмахнулся от вопросов, но фон Хельрунг не отставал. – И сколько возвратилось поверженными и униженными, погубив свое имя и разрушив карьеру?

– Не вижу, какое это может иметь значение, – зло отозвался Уортроп, – но да, так уж вышло, что я в курсе. Шестеро, считая Леброка.

– А, Леброк. Совсем про него забыл; Armes Schwein[29]Бедная свинья ( нем. ). А кто был тот болтливый маленький шотландец, который все пришепетывал?

– Биссет.

– Ja[30]Да ( нем. ), Биффет, – фон Хельрунг хохотнул. – Косая сажень в плечах, а голос как иерихонская труба!

– Любитель, – пренебрежительно бросил Уортроп. – Остальные – донкихотствующие искатели приключений.

– Но не Леброк.

– Особенно Леброк. Он допустил, чтобы тщеславие ослепило его…

– С тщеславием такое бывает, – согласился фон Хельрунг. – Бывает даже и хуже. – Он поднялся и подошел к моему наставнику, положив ему на предплечье коротенькую пухлую руку и мягко прервав беспокойное метанье.

– Но вы утомляете своего старого учителя. Прошу вас, Пеллинор, присядем, чтобы поразмыслить вместе и решить, что нам делать.

Доктор высвободился из рук старика и заявил:

– Я уже знаю, что делать. Завтра я отплываю в Англию.

– В Англию? – этого фон Хельрунг не ждал. – Зачем же вам отправляться в Англию?

– За Джоном Кернсом, за чем же еще.

– Растаявшим как туман, не оставив после себя и следа. Как вы его найдете?

– Сперва поищу под самым здоровенным камнем в Британии, – мрачно ответил доктор.

– А если его там нет? – хихикнул фон Хельрунг.

– Переключусь на камни поменьше.

– А что, если, когда вы его отыщете – если отыщете, – он откажется сообщать вам то, что вы желаете знать? Или вдруг, что еще хуже, он и сам ничего не знает?

– Знать, знать, знать, – яростно передразнил его Уортроп. – Желаете знать, что я знаю, мейстер Абрам? Я знаю, что Джон Кернс хотел, чтобы гнездовище попало ко мне. Он пошел на крайние меры, чтобы удостовериться, что попадет оно ко мне быстро. Он также хотел, чтобы я знал, что он покидает Англию – и покидает ее тоже быстро. Объяснение этому может быть только одно: он знает, откуда взялось гнездовище. И вот почему он выпустил его из рук. Есть только одна вещь на свете ценнее подлинного гнездовища магнификума – и это сам магнификум. Гнездо – великая награда, но Невиданный – Награда с большой буквы, – Уортроп бешено закивал. – Это единственное объяснение.

– Но зачем ему вообще что-то вам посылать? Уж конечно, он стремился бы скрыть ото всех, что награда из наград почти в его руках, и в особенности – от Пеллинора Уортропа.

– Это меня слегка беспокоило, – кивнул Уортроп. – Зачем он это сделал? Единственная разумная версия тут разумна только в том случае, если вы знаете Джона Кернса.

Фон Хельрунг ненадолго задумался.

– Он дразнит вас?

– Полагаю, что так. И к тому же, на жесточайший манер из всех возможных. Вы знаете Кернса, мейстер Абрам. И знаете, как и я, до каких пороков он способен опуститься.

Здесь мой наставник отмахнулся от собственных мыслей. Он не желал тратить время на рассуждения о Джоне Кернсе или о том, что тем двигало; слишком крепко в Уортропа вцепились его собственные демоны.

– Кернс жестокий человек, – сказал он. – Кто-то, может быть, скажет, чудовище в шкуре человека. Но мне до этого дела нет.

– Только послушайте себя! И это – мой бывший ученик! Отче наш, сущий на небесах, прости мне прегрешения мои, ибо я подвел Тебя – и моего самого дорогого студента! Пеллинор, мы прежде всего люди – и только потом ученые; до чудовищ в шкурах людей нам должно быть дело прежде, чем до всех прочих чудовищ!

– С чего бы это? – резко спросил доктор. – Что мне до чудовищ в шкурах людей? Ничего скучнее этого я и придумать не могу. Нисколько не сомневаюсь, что, как только человечество изобретет для этого способ, оно тут же сотрет себя с лица земли. Это не тайна, это сама человеческая природа. О, конечно, можно углубиться и в частности, но в самом деле – что сказать о биологическом виде, который изобрел убийство? Что о нем вообще говорить?

– Вы говорите, как он, – забывшись на миг, сказал я.

Уортроп вихрем налетел на меня.

– Что ты сказал?

– То, что вы говорили… Похоже на то, что сказал бы доктор Кернс.

– Если человек – маньяк-убийца, это еще не значит, что он не прав, – огрызнулся монстролог.

– Нет, – мягко сказал фон Хельрунг, но глаза его опасно блестели, – это значит только, что он грешен.

– Мы ученые, фон Хельрунг, и подобными категориями не оперируем. В Индии считают грехом убийство коровы. Значит ли это, что мы, европейцы и американцы, все грешники, потому что убиваем коров?

– Люди, mein Freund, – ответил фон Хельрунг, – не коровы.

На это у Уортропа не нашлось заготовленной отповеди, и он молчал, пока старый друг тщетно пытался уговорить монстролога изменить планы. Мчаться сломя голову в Англию было слишком рано. Кернс уехал, да и искали мы, в конце концов, не Кернса, а место создания гнездовища.

Уортроп почти не слушал. Он мог прохаживаться по комнате, как лев в клетке, но его страсть ничто не в силах было удержать.

– Некоторые всю жизнь прозябают в невежестве, – завопил он в испуганное лицо своего бывшего наставника, – без намека на цель существования, и под угрозой смертной казни они не скажут, зачем они родились на белый свет. Многие званы, говорите вы. Святая правда, и многие глухи! А большинство – еще и слепы! Я не глухой и не слепой. Я слышал зов и знаю, что делать. Я избранный.

Горячечная страсть захлестнула его. То был зов его собственного рока, ради которого он так много принес в жертву, столько выстрадал и потерял. То была судьба не верившего в судьбу, и спасение для не веровавшего ни в какое личное спасение. То было искупление человека, которому сама идея искупления казалась бесполезной мистической чушью.

Ах, Уортроп! Как часто вы предостерегали меня властвовать над своими страстями, чтобы они не властвовали надо мной. И что же теперь? Огонь служит вам или вы служите огню? Теперь-то мне все ясно – но тогда я не вполне это понимал.

Фон Хельрунг, впрочем, понимал и был бессилен против этого адского пламени. За все годы, что он провел как искуснейший наставник в области монстрологии, у него не было ученика лучше Уортропа. Доктор был его шедевром – монстролог, свободный от всех душевных терзаний, ученый, начисто лишенный предубеждений и робости. И все же, все же! Порой наша главная сила – также наша главная слабость; пламень, которым сиял гений Пеллинора Уортропа, был одновременно и геенной огненной, что гнала его в бездну.

Фон Хельрунг видел эту бездну и боялся.

librebook.me

Я избранный - Перевод на английский - примеры русский

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать грубую лексику.

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать разговорную лексику.

Я не говорю, "Не надо" типа как "Я избранный", так что не надо.

Я воспользуюсь тем, что я избранный и добуду армию.

Что я избранный, что я особенный...

Я пришел, потому что... потому что я избранный.

Ну, я должен знать, потому что я избранный, верно?

Так что вы либо верите в то, что я Избранный, либо нет.

Я избранный президент уже 72 часа.

Я избранный минувшей весной старейшинами восьми племён хан Корана Аттила.

Я избранный, который должен объединить все веры в священной земле!

И Нэо такой: "Я избранный".

Однако я избранный народом президент и я отдам приказ...

In the meantime, however, as President of the Colonies, I'm giving you a direct order...

Она продолжает утверждать, что я избранный.

Меня зовут Артур Колман Уинтерс, я избранный президент Соединенных Штатов Америки. и назначенный представитель Организации Объединенных Наций.

My name is Arthur Coleman Winters, President Elect of the United States of America and Designated Representative of the United Nations.

Я думал что я избранный, а сейчас я так не думаю, простите.

I thought I was, but I'm not, sorry.

Но как мне поверить, что я Избранный, если это не так?

But how can I just decide to believe that I'm special when I'm not?

Ну, эти... эти ангелы, они выскочили из ниоткуда, И они сказали что я избранный.

Well, these... these angels, they popped out of nowhere, and they tell me that I...

Я избранный демократическим путем премьер-министр.

I am the democratically elected Prime Minister of Pakistan.

Потому что я избранный.

Я точно уверен что я - избранный, но я не уверен абсолютно ли точно я избранный.

I'm pretty sure I'm chosen, but I'm not "sure" sure.

context.reverso.net

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о