Лена увидела свою маму и помахала: Лена увидела свою маму и помахала рукой. Поставь стрелки, показывающие направление, по которым распространялись сигналы

Содержание

[PDF] Скелет — A5.ru — Free Download PDF

Download Скелет — A5.ru…

СКЕЛЕТ – ОПОРА ЧЕЛОВЕКА Учитель: Семёнова Л.Г.

ЛЕНА УВИДЕЛА СВОЮ МАМУ И ПОМАХАЛА ЕЙ РУКОЙ. ПОСТАВЬТЕ СТРЕЛКИ, ПОКАЗЫВАЮЩИЕ НАПРАВЛЕНИЯ, ПО КОТОРЫМ РАСПРОСТРАНЯЛИСЬ СИГНАЛЫ В НЕРВНОЙ СИСТЕМЕ.

Нервы

Мозг

Чувствительные клетки

Мышцы

СОН ТАК ЖЕ НЕОБХОДИМ НАМ, КАК ПИЩА. ВЫБЕРИТЕ УСЛОВИЯ, ПРИ КОТОРЫХ СОН БУДЕТ БОЛЕЕ ПОЛНОЦЕННЫМ.

Лучше ложиться спать: рано, поздно, в одно и то же время.  В конце дня лучше: погулять, посмотреть фильм.  Перед сном лучше: почитать, поесть.  Постель должна быть: жёсткая, нежёсткая, мягкая.  Спать лучше: при свете, в темноте.  Плохо спится: в прохладной комнате, в духоте.  Сну не помешает: тихая музыка, любимая музыка, полная тишина.  Чтобы поскорее заснуть, лучше подумать: о том, что завтра рано вставать, о приятном. 

кости черепа

позвонки ключица плечо ребра кости предплечья кости кисти

череп плечевой пояс грудная клетка

кости стопы

защищает сердце и легкие соединение рук с туловищем

позвоночник тазовый пояс

создает опору всему скелету

бедро кости голени

защищает головной мозг

скелет нижней конечности

дает опору внутренним органам обеспечивает прочность и подвижность ноги

КАКИЕ

ОРГАНЫ

ЗАЩИЩЕНЫ

РАЗНЫМИ

СКЕЛЕТА?

ОТДЕЛАМИ

ГОЛОВНОЙ МОЗГ Череп защищает______________________________________________

СЕРДЦЕ И ЛЕГКИЕ Грудная клетка защищает________________________________________

И ДАЮТ ОПОРУ ВНУТРЕННИМ ОРГАНАМ Тазовые кости защищают_________________________________________

СОЗДАЕТ ОПОРУ ВСЕМУ СКЕЛЕТУ Позвоночник защищает __________________________________________

РАСПОЛОЖИ НАЗВАНИЯ РАЗНЫХ ОТДЕЛОВ СКЕЛЕТА (ЧЕРЕП, ГОЛЕНЬ, ПОЗВОНОЧНИК, СТОПА, БЕДРО) В ТАКОМ ПОРЯДКЕ, ЧТОБЫ ВЕРХНИЙ ОПИРАЛСЯ НА НИЖНИЙ.

череп позвоночник бедро голень стопа

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ: ОТВЕТЬТЕ НА ВОПРОС:

ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕК УСТАЕТ, КОГДА ДОЛГО СТОИТ БЕЗ ДВИЖЕНИЯ?

Готовый перевод The Numbers That Brought Our Fates Together / Цифры, которые свели наши судьбы вместе: 129 Самая драгоценная личность.

Шестнадцать лет назад.

Солнечные лучи проникали сквозь густую крону зеленых деревьев. Девушка подняла голову и сузила глаза от падающего в нее света. В носу что-то щекотало, и громко чихнуло,

«А-а-а-а!»

«Благослови тебя, детка» — добрый женский голос был услышан сверху.

Елена подняла голову и увидела улыбающееся лицо своей мамы. Мама улыбалась редко и большую часть времени была задумчивой, поэтому такие моменты всегда радовали маленького ребенка.

«Мама, куда мы идем?» спросила Елена.

«Мы собираемся встретиться с одной дамой, дорогая». Мама давно ее знает, она хороший человек, — ответила Амелия и погладила голову дочери, — У нее маленький сын, на год младше тебя. Я хочу, чтобы вы были друзьями».

Елена кивнула головой. Они прошли по узкой тропинке в глубины парка и увидели на скамейке сидящих женщину и мальчика. Он играл с маленьким часовым механизмом, а мама пристально следила за каждым шагом малыша, словно тигрица, охраняющая свое потомство.

Она заметила Амелию и девочку, встала со скамейки и помахала рукой, приветствуя их. Елена заметила, что женщина очень привлекательна, ее тонкие черты лица придавали ее восточной красоте особую элегантность и благородство. Мама Елены тоже была очень красива, но особенно девушке понравилась ее сияющая улыбка, которую она показывала, хотя и очень редко, но всегда искренне и с любовью.

«Привет, Лю Ян. Рад тебя видеть».

«Привет, Амелия. Да, действительно, мы давно не виделись». Женщина ответила и улыбнулась подруге, в ее глазах была грусть.

«Это ваш сын? Он очень похож на Чена Ли, — склонилась Амелия и внимательно посмотрела на мальчика. Юн прижал игрушку к груди и бросил испуганный взгляд на мать.

«Юни, эту леди зовут Амелия. А это ее дочь, Елена. Передай им «привет», — обняла за плечи своего сына Лю Ян и привела его к Амелии.

Мальчик был поражен взглядом незнакомой женщины, но когда она протянула к нему руку и улыбнулась, все беспокойство и страх мгновенно испарились. Он протянул свою маленькую руку и положил ее в ладонь женщины.

Амелия на мгновение задумалась, а потом еще шире улыбнулась и погладила мальчика по голове: «Молодец, ты замечательный парень, Джун». Мама и папа будут гордиться тобой. Ты вырастешь сильным и хорошим человеком». Мальчик был в восторге от слов этой леди и с довольной улыбкой смотрел на свою мать.

«Я уже сильный! И такой большой! Почти как папа!» Он поднял руки вверх и протянул их, демонстрируя, какой он «высокий».

«Ага, конечно, ты уже большой. Тогда могу я доверить тебе важное задание?» Амелия склонилась к мальчику и хитро сузила глаза.

«Да, мэм! Чжун все сделает!»

«Молодец. Чжун, когда будешь уже большим мальчиком, скажи отцу большое спасибо.

Скажи ему, что я очень благодарна ему за то, что он…» Женщина засомневалась, проглотила шишку в горле и продолжила тихим голосом: «Он все поймет». Вот, и ты отдашь его моей Елене», — взяла кулон с шеи и повесила его на шею мальчика. «Ты справишься с этой задачей?»

«Конечно, я справлюсь! Мой отец тоже тебя знает?» Мальчик спросил, с интересом глядя на новую вещь на его шее.

«Нет, детка, он меня не знает. Но я знаю, что он хороший и сильный человек, поэтому я могу доверить ему самое ценное, что у меня есть». Женщина посмотрела в сторону девушки, играющей рядом. «Иди поиграй вместе, а мы с твоей мамой немного поговорим».

Амелия похлопала мальчика по голове, и он побежал к Елене.

«Елена, смотри, смотри, что твоя мама дала мне!» Чжун начал с радостью хвастаться медальоном. Девочка посмотрела на мальчика с обидой и отвернулась. Хотя она услышала их разговор, ей было больно, что кулон ее матери висел на шее другого ребенка, когда у нее самой никогда не было ничего подобного.

Чжун не заметила ее разочарования и стала еще более настойчиво доставать ее: «Хочешь поиграть с моим вертолетом? Давай я покажу тебе, как его запускать!» Он отдал ей свою игрушку, но девушка оттолкнула его руку и отвернулась.

Мальчик намазал губы и намеренно отодвинул девушку на несколько шагов, чтобы поиграть в одиночку. Он присел спиной к ней на корточки и стал кувыркаться в земле, опустив голову и нюхая. Елена заметила, что он несколько раз поднимал руку к глазам и вытирал их рукавом пиджака. Ей было стыдно за свою грубость.

Елена залезла в карман и нашла в нем маленькую трубку. «Ты можешь это сыграть?» Она попросила Чжуна присесть рядом с ним.

«Нет, я не знаю как, — ответил он и вытер покрасневшие глаза. Девушка поднесла трубку к губам и веселая мелодия тут же лопнула от музыкального инструмента.

Чжун сиял в восхищении, он сразу же забыл о своем обиде: «Как ты это сделал?!».

Елена хмурилась, пытаясь вспомнить, откуда она знает эту мелодию: «Кажется, один мальчик однажды играл мне ее, я не помню, когда, но помню, что там было много светлячков».

«Светлячков? Что это?»

«Это такие жуки, которые летают по ночам и светятся», объяснила девочка.

«Фу, жуки. Я не люблю жуков», — смял нос Чжун. Его первая встреча с жуком была не самой приятной, он думал, что жук почти съел его, хотя на самом деле все было наоборот. И если бы мама вовремя не вырвала насекомое из рук мальчика, оно бы скоро оказалось у него во рту.

Елена улыбнулась, наблюдая за реакцией Чжуна. Она почти не общалась с детьми, так как если они с мамой выходили на улицу, то обычно было уже темно, и все дети были дома. Кроме того, они часто переезжали с места на место, и даже когда она слышала веселые детские голоса из окна квартиры, где они жили, каждый раз это была новая квартира и новый, незнакомый язык.

Она была очень рада, что теперь может общаться с другим ребенком. Может быть, если бы она попыталась, он согласился бы быть ее другом? В конце концов, у нее никогда не было друзей.

«Хочешь, я покажу тебе, как играть?» Она спросила мальчика, надеясь заинтересовать его.

«Конечно, хочу!» Чжун схватил трубку и начал ее осматривать.

«Так что тебе нужно дунуть сюда и закрыть эту маленькую дырку», — показала она ему, какие дырки были на трубе.

«Елена! Пора! Мы уходим!» Амелия позвонила девочке, что вызвало большое недовольство у обоих детей.

«Извини, моя мама звонит мне», девочка встала с колен и повернулась.

«Подожди! Ты меня еще не научила!» Джун схватила платье и нахмурилась от неудовольствия.

«Извини, но если мама мне позвонит, я должна немедленно уйти, — она отцепила его руку от платья, — но, если хочешь, я подарю тебе эту трубку». Ты пойдешь тренироваться, а в следующий раз покажешь, что можешь играть на ней, ладно?»

«Ты даришь её мне?! Ух ты, здорово!» Мальчик прыгнул от счастья. Эта маленькая штучка, издающая разные звуки, казалось, самая крутая игрушка, которую он когда-либо видел.

Елена улыбнулась и пошла к Амелии. Проходя мимо мамы Чжуна, она хотела попрощаться с ней, но женщина горько заплакала и не заметила девушку. Елена ускорила свой шаг, схватила мамину руку и они ушли.

«Мама, почему эта дама плакала?»

«Когда ты расстаешься с любимыми, очень больно», — тихо ответила женщина. Елена заметила, что недавняя улыбка полностью исчезла с маминого лица, и она казалась еще более грустной, чем обычно.

«А с кем она расстается? С Чжун? Или с его отцом?» Амелия проглотила шишку, которая подошла к ее горлу, но не скрывала правды от дочери: «С обоими».

«Но почему? Чжун будет грустить, если его мать уйдет. Мне будет очень грустно, если ты потеряешься», — ответила девочка.

Женщина остановилась и сжала маленькую ладонь дочери в руке. Она наклонилась и взяла её на руки.

«Мама, я тяжелая!» Девочка была удивлена. Для нее быть в руках матери было как чудо, это было так необычно.

«Ничего страшного, твоя мама сильнее, чем ты думаешь», — успокоила женщина и притянула к себе дочь еще сильнее.

Амелия покинула парк и села в такси, припаркованное у входа. Даже когда они сели в машину, она не выпустила девушку из рук и усадила Елену на колени. Затем она сказала водителю такси адрес, который ей был нужен, что очень удивило водителя такси.

«Мадам, это место в трех часах езды. Вы уверены, что сможете заплатить? Это довольно дорого», — скептически посмотрел мужчина на женщину. На ней была простая одежда, с ней даже сумочки не было.

«Не волнуйтесь, сэр. Я заплачу за все. Если ты не утомляешь меня своими разговорами по дороге, я добавлю тебе чаевые, половину от общей суммы, — холодно сказала Амелия.

«Поняла, как вы говорите, мадам,» таксист завел машину и они уехали. Было бы глупо потерять такого щедрого клиента.

Дома различной высоты и стиля быстро пролетали за окном, чередуясь с деревьями и другими постройками. Амелия прижала дочь к груди, пока она крепко спала на коленях. Три часа спустя они остановились у подножия небольшого холма, рядом с вывеской «Сиротский приют имени Святой Магдалины».

Женщина заплатила за проезд, и таксист ехал с довольным лицом. Она сидела с Еленой на скамейке. Девушка потирала глаза, как будто только что проснулась.

«Мама, я голоден и хочу пить.»

«Потерпи немного, один человек должен скоро прийти. Он угостит тебя чем-нибудь вкусным, — улыбнулась мама и выпрямила волосы дочери.

«Привет, Амелия. Давно ждёшь?» Низкий мужской голос привлек их внимание, и мама с дочерью обернулись.

Елена увидела перед собой высокого и стильно одетого мужчину. На нем было длинное черное пальто и шляпа, так что она не могла разглядеть цвета его волос. Так же как и его лицо, спрятанное за маской.

«Нет, мы только что приехали. Вы как раз вовремя», — ответила женщина. «Надеюсь, вы пришли с подарками, не так ли?»

«Не волнуйтесь, если у меня нет детей, это не значит, что я настолько глупа, чтобы не думать о покупке еды для вашей дочери.»

«Кто тебя знает, все происходит в твоем возрасте», улыбнулась женщина.

«ЦСК, радуйся, что я, как джентльмен, не отвечаю на такие заявления, когда они исходят от женщины», мужчина проигнорировал ее импровизированную шутку и подошел к девушке: «Елена, привет. Я знаю твою маму. Вот, смотри, я купил тебе разные сладости, угощайся, как хочешь». Он вручил ей сумку с продуктами, содержащую деликатесы, готовые искушать любого, даже самого непослушного ребенка.

«Спасибо, сэр. Как вас зовут? Почему на тебе маска? Вы больны?» Елена спросила невинно, выбирая пакет со сладостями.

Человек слегка сузил глаза, маска скрывала улыбку на его лице: «Нет, дорогая, я никогда не болею, даже если бы хотел». Я не могу сказать, как меня зовут. По той же причине, я не могу показать тебе свое лицо. Но когда придет подходящее время, я найду тебя снова, и ты сразу же узнаешь меня».

«Но сэр, как я узнаю вас, если не знаю, как вы выглядите?» Девушка искренне удивилась.

«Узнаешь, потому что я твой друг, и мы всегда будем знать друзей. Неважно, сколько лет это займет.» Елена, не совсем понимая, что у него на уме, решила закончить разговор и сосредоточиться на том, чтобы съесть содержимое упаковки.

«Она совершенно на него не похожа», — обратился мужчина к Амелии.

«Да, ты права», — ответила женщина и посмотрела на свою дочь, съев еще одну конфету, как волк.

«Амелия, ты уверена, что за тобой не следили?»

«Конечно. Я не знаю, сколько у меня осталось времени, но я точно знаю, что не более дня. Согласно документам в Европе, нас считают мертвыми, так что ему придется сильно постараться, чтобы найти нас».

«Простите, вы знаете, что я не могу сейчас действовать открыто», — горько добавил человек.

«Вам это не нужно. Я знаю это с пятнадцати лет, так что вы не имеете к этому никакого отношения.»

«Как ты можешь так легко говорить о таких вещах?! Ты думал о ней?»

«Вот почему я это делаю! Я не могу позволить ему найти ее сейчас. Еще не время.» Женщина схватилась за голову и упала от боли.

«Амелия!» Мужчина подпрыгнул к ней и схватил ее за плечи: «Ты в порядке?»

«Все хорошо, это нормально, не обращайте внимания,» женщина затаила дыхание и посмотрела на испуганную девушку. Елена смотрела на мать широкими глазами, как будто понимала, что произошло.

«Прости, детка, ты все видела, да? В любом случае, ты моя любимая девочка, — грустно посмотрела Амелия на свою дочь.

Оказалось, что у нее было еще меньше времени, чем она думала.

«Я только что видела его. Он уже в городе. Я должна поторопиться, так что я доверяю остальное тебе. Через год сюда приедет человек, его зовут Чен Ли. Когда тебя позовут из приюта, ты согласишься, чтобы они смогли отдать Елену ему. Тогда делай то, что считаешь правильным», — сказала Амелия человеку серьезным голосом.

«Понятно, ты можешь доверять мне. Я сделаю все. В любом случае, ваши видения настолько точны, что я могу отметить этот день в календаре заранее», человек улыбнулся, тона печали были в его голосе.

Амелия улыбнулась. Неудивительно, что ее считали одним из самых сильных ясновидящих. Точность ее видений была настолько высока и подробна, что можно было подумать, что она описывала события из прошлого, а не из будущего. В этом была ее сила, а в этом — ее слабость. Если бы она была простой девушкой, то никогда бы не привлекла внимание этого человека.

Но судьба есть судьба. И она знала свое будущее так же хорошо, как она знала будущее других людей. И независимо от того, что она хотела, некоторые события не удалось избежать.

И теперь она должна была принять самое трудное и болезненное решение в своей жизни.

«Елена, подойди к маме, пожалуйста», Амелия присела и обняла свою дочь.

«Мама, я не хочу». Пожалуйста, я не хочу», девушка схватилась за шею женщины. Она боялась того, что будет дальше.

«Прости, моя дорогая. Мама тоже этого не хочет, но все не может пойти по-другому. Иначе многие люди будут страдать, многие дети потеряют своих мам и пап». И мы можем им помочь. Вы поможете маме?»

Девочка кивнула головой, по щекам струились слезы, но она пыталась сдержаться, чтобы не плакать.

Амелия прощупала слезу с лица дочери и нежно погладила ее по щеке: «Елена, послушай меня внимательно. Даже если мамы нет рядом, ты должна быть сильной. Ты должна научиться видеть, что хорошо, а что плохо. Ты не будешь одна, будут люди, которые будут любить и защищать тебя. Поэтому ты наверняка будешь счастлива, вырастешь красивой и умной девушкой, даже если…», — на мгновение сломался женский голос: «Даже если мамы нет рядом».

Она прижала к ней дочь, чтобы Елена не заметила, что на глазах у ее матери появились слезы.

Амелия погладила ее по голове и прошептала: «Когда ты вспомнишь это, помни, что твоя мама очень тебя любит». Ты самая драгоценная, самая лучшая, самая важная вещь, которая когда-либо была в моей жизни. Мама любит тебя больше всего на свете и всегда будет любить тебя». Запомни это. А теперь, пожалуйста, закрой глаза…»

«НЕ! Я НЕ ХОЧУ!» Девочка начала вырываться из рук матери, но их силы были не равны.

Амелия схватила Елену за лицо, и женский взгляд зафиксировал тело девушки. Они смотрели друг на друга, и слезы стекали по щекам.

У женщины дрожали губы: «Я люблю тебя, дочь моя». Закрой глаза…»

«Мама…», — шептала Елена от последней силы, закрывала глаза, и воспоминания о девушке погружались в полную темноту.

http://tl.rulate.ru/book/25707/1015932

Второе лето союза «Волшебные штаны»» — читать онлайн бесплатно, автор Энн Брешерс

Энн Брешерс


Второе лето союза «Волшебные штаны»

Моей маме Джейн Истон Брешерс, с любовью

Слова благодарности

Я хочу выразить бесконечное восхищение Джоди Андерсон, а также тепло поблагодарить Венди Логия, Беверли Хоровитца, Чаннига Салтонсала, Лесли Моргенштейн и Дженнифер Рудольф Волш.

Я с любовью благодарю своего мужа Джэкоба Коллинса и источник великого счастья, моих детей: Сэма, Натаниела и Сюзанну. Я благодарю своего отца и кумира Виллиама Брешерса. Я необыкновенно признательна дорогим Линде и Артуру Коллинсам, которые пригласили нас к себе этом году, благодаря чему появилась возможность написать эту книгу. Я благодарю своих братьев Бо, Бена и Джастина Брешерсов, которые помогли мне понять, что из себя представляют мальчишки на самом деле.

* * *

Не успев вытряхнуть прошлогодний песок из карманов Волшебных Штанов, сестры отправляются в новое лето — опять вместе!

Бриджит: Срывается с места и едет в Алабаму, желая и одновременно страшась встретиться с призраками своего детства. Но ей не утаить правду от Штанов, которые отказывались налезать до тех пор, пока Бриджит не посмотрела в лицо истине.

Кармен: Считает, что ее мама глупо ведет себя с мужчиной. И это действительно так — ведь она надела на свидание Волшебные Штаны!

Тибби: Выбрасывает прошлогоднюю униформу и записывается в школьный кинокружок. У нее появляются новые друзья, она снимает фильм. Вообще, у Тибби есть все основания гордиться собой… но Штаны постоянно напоминают об ушедшем друге, который умел отличать настоящее от пустого.

Лена: Трусливо пряталась от своих чувств, но теперь готова одеть Штаны и окунуться в любовь, не задумываясь, к чему это приведет.

Кодекс Союза «Волшебные Штаны»

Мы, Сестры и члены Союза, ограничиваем использование Волшебных Штанов нижеследующими правилами:

1. Никогда не стирать Штаны.

2. Никогда не подворачивать Штаны. Это безвкусно и останется таковым во веки веков.

3. Никогда не произносить слово «толстый», пока носишь Штаны. Также строжайше запрещено думать: «Я толстая».

4. Никогда не позволять мальчику снимать с тебя Штаны (хотя допускается самой снимать их в его присутствии).

5. Никогда не ковырять в носу, пока носишь Штаны. Тем не менее иногда разрешено незаметно почесать в ноздре.

6. Каждый должен документировать все события, которые произойдут с ним во время обладания Штанами.

7. Следует писать своим Сестрам письма все лето.

8. Следует пересылать Штаны своим Сестрам согласно правилам, установленным Союзом. Отказ подчиниться грозит суровым наказанием.

9. Никогда не заправлять в Штаны рубашку и не носить Их с ремнем. См. пункт 2.

10. Всегда помнить: Штаны = любовь. Люби своих подруг. Люби себя.

Нет такого чуда, которое не могло бы произойти.

Майкл Фарадей
ПРОЛОГ

Жили на свете четыре девочки, и была у них пара штанов. Хотя девочки сильно отличались друг от друга и по росту, и по размеру, штаны прекрасно подходили каждой из них.

Думаете, очередная глупая сказочка? Но я-то знаю, что это правда, потому что сама вхожу в Союз «Волшебные Штаны». О волшебной силе этих обычных с виду синих джинсов мы узнали прошлым летом, причем совершенно случайно. Тогда нам предстояла первая в жизни разлука. Кармен купила Штаны в магазине подержанной одежды и даже не подумала их примерить. Она уже собиралась выкинуть Штаны, как вдруг те попались на глаза Тибби, которая их и надела. Потом была я, Лена, затем Бриджит, затем Кармен.

В тот миг, когда Штаны мерила Кармен, все знали: происходит что-то необыкновенное. Штаны, которые всем идут, то есть ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отлично сидят на каждой из четырех девчонок, не могут быть простыми. Они уже не принадлежат к миру обычных вещей, тех, что предназначены быть просто одеждой. Моя сестра Эффи говорит, что я не верю в чудеса, и, должно быть, так оно и было раньше. Но теперь, после первого лета с Волшебными Штанами, все изменилось.

Волшебные Штаны не просто самые красивые и удобные джинсы на свете. Они добры и — это главное? — мудры. И все мы действительно классно в них выглядим!

Мы были друзьями и до возникновения Союза, а познакомились еще до появления на свет. Наши мамы вместе занимались аэробикой во время беременности, и все должны были родить в начале сентября. По-моему, это кое-что объясняет. Во всяком случае, все мы здорово протряслись, когда они делали свои наклоны и приседания.

Я родилась первой, в конце августа, а Кармен — последней, в середине сентября. Знаете, как многие близнецы спорят из-за того, кто из них родился на три минуты раньше? Вот и у нас похожая ситуация. В итоге я считаюсь самой старшей, ну, и, конечно, самой зрелой, самой взрослой, а Кармен — самой младшей.

Наши мамы были очень дружны. Раза три в неделю мы обязательно играли вместе, а потом пошли в детский сад. Наших мам называли «сентябрьскими», и как-то так получилось, что прозвище перешло к нам. Обычно они сидели во дворе и пили холодный чай с маленькими помидорчиками, а мы играли и играли — и в результате всегда дрались. С того времени я знала матерей моих подруг так же хорошо, как свою.

Мы, дочери, вспоминаем о тех днях, как о золотом веке. Но дети росли, и мамы все отдалялись и отдалялись друг от друга. Когда умерла мама Бриджит, возникла пустота, и никто не знал, чем ее заполнить, — а может, просто не осмеливался.

Сказать о нас, что мы «подруги», значит, не сказать ничего. Это слово совершенно не раскрывает наши отношения. Мы просто не знаем, где начинается одна и заканчивается другая. Если мы сидим рядом в кино, то Тибби бьет меня каблуком по ноге, когда видит что-то очень страшное или очень смешное. На уроках истории Кармен рассеянно щиплет меня за локоть. Если я показываю Би что-нибудь на компьютере, она кладет подбородок мне на плечо и щелкает зубами всякий раз, когда я поворачиваюсь. Кроме того, мы постоянно наступаем друг другу на ноги (правда, на мои огромные лапы трудно не наступить).

До появления Волшебных Штанов мы не представляли себе, что можем разлучиться. Мы тогда просто не понимали, что истинной дружбе разлука не помеха, но в первое же лето убедились в этом.

Весь год мы гадали, что произойдет следующим летом. Мы научились водить машину. Мы пробовали стать серьезнее и думать о школьных занятиях. Эффи несколько раз влюблялась, а я, наоборот, пыталась разлюбить. Брайан зачастил в дом к Тибби, и она все реже говорила о Бейли. Кармен и Пол превратились из врагов в друзей. Все мы старались присматривать за Би.

В общем, жизнь шла своим чередом, а Штаны покоились в недрах шкафа Кармен. Мы решили, что Штаны все-таки летние, тем более что самые важные события всегда происходят летом. Кроме того, Кодекс Союза запрещал стирать Штаны — значит, их нельзя было слишком уж занашивать. Но не проходило ни дня — зимой ли, весной или осенью, чтобы я не думала о них. А Штаны мирно спали в шкафу у Кармен, храня свое волшебство, чтобы отдать его нам, когда понадобится.

Это лето началось не так, как предыдущее. Все мы, за исключением Тибби, которая уезжала в киношколу в Вирджинию, решили остаться дома. Мы очень хотели проверить, сохранится ли волшебство Штанов, если мы останемся вместе. Но все произошло совсем не так, как мы задумали, и первой начала рушить наши планы Би.

Кто может объяснить? Храни Господь того, кто пробовал.

Лорд Байрон
* * *

Бриджит сидела на полу в своей комнате, и у нее бешено колотилось сердце. На ковре валялись четыре письма, адресованные Бриджит и Перри Бриландам, все с марками Алабамы. Отправитель — Грета Рандольф, их бабушка.

В первом конверте, пятилетней давности, было приглашение посетить службу за упокой Марлен Рандольф Вриланд в Объединенной методистской церкви Берджеса, штат Алабама. Во втором письме, написанном четыре года назад, говорилось о смерти их деда. Еще там было два чека, каждый на сто долларов — небольшой прощальный подарок от него. Через два года пришел еще один конверт с огромным генеалогическим древом семей Рандольф и Марвен. «Ваше Наследие», — написала Грета сверху. Наконец, четвертым письмом, датированным прошлым годом, бабушка просила Бриджит и Перри навестить ее, как только они смогут.

Бриджит никогда не видела этих писем — и тем более не читала. Она нашла их в кабинете отца. Они лежали вместе со свидетельством о рождении, школьными отчетами, медицинской картой, лежали так, будто ей вручили их своевременно и она просто убрала эти письма, чтобы сохранить.

Руки Бриджит дрожали, когда она вошла в комнату к отцу. Он только что вернулся с работы и, как всегда сидя на кровати, снимал ботинки и носки. Когда Бриджит была совсем маленькой, она любила ему помогать, а отец говорил, что это для него самое приятное событие за день. Тогда она волновалась, не слишком ли мало у папы радостей в жизни.

— Почему ты их мне не отдал? — закричала Бриджит. Она подошла ближе, чтобы отец увидел письма. — Это же мне и Перри!

Отец посмотрел на Бриджит так, будто плохо ее слышал, хотя она почти кричала. Потом он помотал головой, словно не понимал, чем это Бриджит размахивает прямо у него перед носом.

— Я не общаюсь с Гретой и попросил ее перестать писать, — сказал он так, словно это было совершенно естественно и не имело никакого значения.

— Но ведь письма мои! — снова закричала Бриджит. Это было важно. Для нее это имело очень большое значение.

Отец явно устал после работы. Он казался заторможенным, слова доходили до него с трудом.

— Ты еще маленькая. А я твой отец.

— А что, если они мне были нужны?! — завопила Бриджит еще громче.

Папа внимательно разглядывал ее рассерженное лицо. Не дожидаясь ответа, еще не успев сообразить, что делает, она выпалила:

— Я поеду! Бабушка меня приглашала, и я поеду!

К ее удивлению, отец воспринял это спокойно:

— Ты поедещь в Алабаму?

Бриджит кивнула.

Отец медленно снял носки, затем ботинки. Его ноги показались Бриджит совсем маленькими, а сам он каким-то жалким.

— Как ты собираешься это осуществить? — спросил отец.

— Сейчас лето. И у меня есть кое-какие деньги. Он на минуту задумался, но, по-видимому, не нашел ни одного довода против.

— Я не доверяю твоей бабушке, — сказал он наконец. — Но не стану запрещать тебе ехать.

— Чудесно, — огрызнулась Бриджит.

Она вернулась к себе в комнату и вдруг поняла, что началось новое лето. Она собиралась в дорогу. Здорово, когда есть куда ехать.

— Угадай, что?

Когда Би так говорила, это означало, что Лене предстоит внимательно слушать.

— Что?

— Я завтра уезжаю.

— Ты завтра уезжаешь, — повторила Лена.

— Да. В Алабаму, — сказала Би.

— Шутишь. — Лена сказала это машинально, потому что Би никогда не шутила.

— Собираюсь навестить бабушку. Она мне написала, — объяснила Би.

— Когда? — спросила Лена.

— Ну… вообще-то пять лет назад. Я имею в виду первый раз.

Лена была ужасно удивлена, что не знала об этом раньше.

— Я сама только что узнала. Папа мне не отдавал письма, — объяснила Бриджит.

Би говорила уверенно, значит, она не сочиняла.

— Почему?

— Он винит Грету во всех смертных грехах. Просил ее отстать от нас и ужасно злился, что она писала.

Лена и раньше не верила в благородство папы Бриджит, поэтому отнеслась к этому известию совершенно спокойно.

— Ты уедешь надолго? — спросила она.

— Пока не знаю. Может, на месяц или на два. — Она немного помолчала. — Я спросила Перри, не поедет ли он со мной. Он прочитал письма, но отказался.

И это не удивило Лену. Когда-то Перри был милым мальчуганом, теперь же он превратился в замкнутого подростка.

Волновало Лену другое. Они собирались вместе провести лето, вместе устроиться на работу. Но в то же время ей вдруг стало очень спокойно, потому что такая выходка была в духе прежней Би.

— Я буду скучать по тебе. — Голос Лены задрожал, а к горлу подступил ком. Конечно, она будет скучать по Би, но обычно Лене становилось грустно еще до того, как она произносила эти слова. Сейчас все было наоборот: ей стало ужасно грустно и лишь потом она сообщила об этом Би.

— Нет, Ленни, это я буду скучать по тебе, — нежно проговорила Би, удивленная столь резкой переменой настроения подруги.

Сама Би очень изменилась за последний год, но главные черты ее характера остались прежними. Большинство людей, и сама Лена в том числе, боятся, когда чувства выходят у них из-под контроля. Би была другой. Она всегда жила чувствами, и в эту минуту Лена была благодарна ей за это.

Тибби уезжала на следующий день, но она еще не собрала вещи и не начала готовиться к ежегодной встрече с подругами в классе аэробики «У Гильды». Когда Бриджит вошла, Тибби лихорадочно кидала что-то в большой чемодан.

Бриджит присела на комод и стала наблюдать за тем, как Тибби вытряхивает содержимое своего стола на пол. Она искала шнур от принтера.

— Посмотри в шкафу, — предложила Бриджит.

— Там нет, — огрызнулась Тибби. На самом деле она боялась открывать шкаф: он был доверху завален разными нелепыми вещами, которые вроде были и не нужны, но выкинуть их не поднималась рука (например, клетку умершей морской свинки). Тибби казалось, что, если она откроет дверцу, содержимое шкафа обрушится на нее и задавит насмерть.

— Я точно знаю, это Ники стащил шнур, — проворчала Тибби. Ники был ее трехлетним братиком, который имел обыкновение брать вещи сестры и запихивать в самые неподходящие места.

Би молчала. Она вообще стала на редкость молчаливой. Тибби повернулась и посмотрела на нее.

Тот, кто видел Бриджит год назад, не узнал бы ее сейчас. Это была не та стройная подвижная Би с фантастически красивыми волосами цвета спелого банана. Она покрасилась какой-то очень темной краской, хотя так и не смогла уничтожить свой потрясающий природный цвет волос. Вообще-то Би осталась подтянутой и мускулистой, но лишние пятнадцать фунтов, которые она набрала за зиму, тяжело осели на руках, ногах и животе. Создавалось впечатление, что ее тело не хотело сосуществовать с этим чуждым ему жиром и разрешило ему остаться только на поверхности, в надежде, что тот скоро исчезнет. Тибби подумала вдруг, что голова и тело Бриджит постоянно не ладят между собой.

— По-моему, я ее потеряла, — сказала Би очень серьезно.

— Кого потеряла? — спросила Тибби, не прекращавшая судорожно рыться в вещах и что-то бросать в чемодан.

— Себя. — Би ударила каблуком по закрытому шкафу.

Тибби застыла. Она забыла о беспорядке в комнате, попятилась к своей кровати и осторожно присела, не спуская глаз с Би. Она боялась спугнуть это внезапно возникшее желание подруги обсудить наконец то, что с ней происходило. Месяц за месяцем Кармен пыталась вызвать Би на откровенность, но та сопротивлялась. Спокойная и деликатная Лена проявляла просто материнскую заботу, но Би не хотела ни о чем говорить. Поэтому Тибби знала, как важна была эта минута.

Дружеские ласковые прикосновения мало что значили для Тибби, но теперь ей очень хотелось, чтобы Би села рядом. Но Би специально села на комод, словно хотела продемонстрировать, как ей надоело все удобное и мягкое. А еще Тибби знала: Бриджит выбрала именно ее для этого разговора не случайно, не только потому, что любила больше других, но и потому, что Тибби никогда не перебивала.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я изменилась. Раньше я ходила быстро, а теперь медленно. Я поздно ложилась и рано вставала, а сейчас все время сплю. Иногда мне кажется, что, если так будет продолжаться, я вообще потеряю с собой всякую связь.

Тибби так сильно хотелось подойти к Би, что она согнулась и сжала колени локтями — только бы не встать с места.

— А ты… ты не хотела бы потерять эту связь? — Тибби говорила очень медленно и подчеркнуто спокойно. Она надеялась, что Бриджит поймет, что она имеет в виду.

За прошедший год Би сделала все, чтобы измениться, и Тибби казалось, что она знает причину. Би очень страдала и поэтому создала собственную программу защиты от окружающего мира. Тибби знала, как это больно — потерять близкого человека, знала и то, что порой очень хочется выбросить свою истерзанную душу, как свитер, который уже давно мал.

— Хотела бы я? — Би задумалась. Некоторые люди ведут себя так, что не поймешь, слушают они тебя или нет. Би слушала очень внимательно, это было видно. — Думаю, да…

— Глаза Би наполнились вдруг слезами, а желтые ресницы склеились в треугольнички. Тибби почувствовала, что тоже плачет.

— Значит, надо ее найти, — сказала Тибби, и спазм неожиданно сжал горло.

Би протянула руку ладонью вверх. Тибби вскочила и сжала руку подруги. Би положила голову на плечо Тибби, и Тибби ласково погладила мягкие волосы Би.

— Поэтому я и еду, — сказала Би.

Когда Бриджит ушла, Тибби стала размышлять о себе самой. Она никогда не была такой решительной, как Би, и никогда не драматизировала события.

И еще она не умела бороться со своими страхами.

В тот же день, только чуть позже, вполне счастливая Кармен валялась на кровати у себя дома. Она только что вернулась от Тибби, где были все четверо. Вечером подруги собирались встретиться опять, чтобы отпраздновать годовщину Союза «Волшебные Штаны». Кармен думала, что ей будет грустно — ведь она никуда не едет, — но оказалось, что все не так уж драматично. Кроме того, она была очень рада, что у Би возник новый план. Кармен знала, что будет скучать по ней, как сумасшедшая, но главное, что Би становится прежней.

Лето обещало быть неплохим. Они уже обсудили маршрут Штанов, и Кармен должна была получить их первой. Итак, у нее будут Штаны, а завтра — свидание с самым симпатичным парнем из класса. Ну разве это не судьба? В любом случае не простое совпадение.

Всю зиму Кармен думала о том, как проявится волшебство Штанов этим летом. Теперь, соединив Штаны и свидание в одно целое, она поняла, что Волшебные Штаны станут Штанами Любви.

Кармен встала с кровати, услышав писк компьютера. Сообщение от Би.

Пчелка 3: Я собираю вещи. У тебя случайно нет моего фиолетового носка? На нем еще сердечко сбоку.

Кармабелла: Нет. Можно подумать, мне нужны твои носки.

Кармен перевела взгляд с экрана на свои ноги. К ее удивлению, носки были разных оттенков фиолетового. На правой щиколотке красовалось сердечко.

Кармабелла: О-па. А может, и нужны.

Отпереть класс аэробики «У Гильды» не составляло труда. Когда девочки поднимались по лестнице, от спертого воздуха у Кармен перехватило дыхание. «Вряд ли найдутся желающие прийти сюда по доброй воле», — подумала она.

Не мешкая, но и не суетясь они принялись за дело. Было уже поздно. В пять тридцать утра Би уезжала в Алабаму, а днем Тибби отправлялась в Вилиамстонский колледж. Лена зажгла свечи, Тибби разложила мармелад и сырное печенье, Бриджит поставила музыку, но не включила ее.

Все не отрываясь смотрели на сумку Кармен. Они не видели эти чудесные джинсы с сентября. После дня рождения Кармен каждая из них сделала надпись на Штанах, а потом их убрали.

В полной тишине Кармен медленно и торжественно открыла сумку, наслаждаясь сознанием того, что именно она приобрела Волшебные Штаны (правда, она же их чуть не выкинула). Наконец Штаны освободились из заточения, и все вокруг словно озарилось их волшебством.

Кармен с благоговением опустила Штаны на пол, и девочки встали вокруг них. Лена достала Кодекс и положила сверху. Правила знали все, и повторять их не было нужды. Теперь, когда летний маршрут Штанов определен, им уже не придется беспорядочно мотаться туда-сюда. Они взялись за руки.

— Пора, — выдохнула Кармен, и девочки хором произнесли клятву:

— Да славятся Штаны и Союз

Отныне, этим летом и во веки веков.

Наступила полночь, начало разлуки друг с другом… И конец разлуки с чудесными Штанами, обещавшими много приятных неожиданностей.

Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам.

Нельсон Мандела
* * *

Несмотря на то, что Бриджит все время думала о городке Берджес в штате Алабама, население которого составляло двенадцать тысяч сорок два жителя, она чуть не проспала остановку. К счастью, когда водитель затормозил, Бриджит проснулась, резко вскочила и, схватив сумки, выскочила из автобуса. Плащ, который она положила под сиденье, так и остался там лежать.

Би шла по тротуару и думала о том, что линии между булыжниками на мостовой почему-то очень ровные. Би нарочно наступала на каждую, солнце палило ей в спину, а внутри пробуждались новые силы. В конце концов, у нее появилось занятие. Не совсем ясно какое, но это было гораздо лучше, чем просто не сидеть на месте.

Дойдя до центра городка, Би осмотрелась. Она увидела две церкви, магазин с электронным оборудованием, аптеку, прачечную, кафе-мороженое и здание, похожее на здание суда. Пройдя дальше по Торговой улице, она заметила причудливую гостиницу, наверняка очень дорогую. Сразу за углом, на Королевской улице, Би обнаружила на доме объявление: «СДАЮТСЯ КОМНАТЫ». Она поднялась по ступенькам и позвонила в дверь. Вышла худенькая женщина лет пятидесяти.

— Я видела объявление, — сказала Бриджит. — Я ищу комнату на пару недель.

«Или на пару месяцев», — подумала она. Женщина внимательно изучила Бриджит и кивнула. Дом — довольно большой — явно принадлежал ей.

Они представились друг другу, и миссис Беннет отвела Бриджит в комнату на втором этаже в торце дома; простую, но большую и светлую, с кондиционером, лампой и холодильником.

— Эта стоит семьдесят пять долларов в неделю вместе с ванной, — сказала женщина.

— Я остаюсь, — ответила Бриджит. У нее было четыреста пятьдесят долларов, к тому же она надеялась быстро найти работу.

Миссис Беннет объявила, что можно, а что запрещено делать жильцам, и Бриджит заплатила.

Перетаскивая сумки в свою комнату, Бриджит подумала, что все получилось легко и быстро. Она еще и часа не провела в Берджесе, а уже нашла жилье и устроилась. Путешествовать оказалось не так уж хлопотно.

В спальне не было телефона, но неподалеку Бриджит нашла автомат и оставила на автоответчике сообщение папе и Перри.

Вернувшись, Би включила кондиционер, плюхнулась на кровать и лишь через какое-то время обнаружила, что в задумчивости постукивает каблуком по белой металлической перекладине. Она много раз пыталась представить себе, как они встретятся с Гретой, но так и не смогла. Минутная неловкость могла оттолкнуть их друг от друга навсегда, потому что связующая нить уже давно порвалась. Они были совсем чужими.

Храбрая до отчаянности, Би боялась бабушки. Если честно, она вообще не желала знать того, что говорили о Грете другие. Ей надо было познакомиться с бабушкой заново и понять все самой.

Би почувствовала знакомое волнение. Она спрыгнула с кровати и подошла к зеркалу. В новом зеркале всегда выглядишь иначе, но, не успев взглянуть, Би поняла, что в ее внешности ничего не изменилось. Все началось тогда, когда она забросила футбол. А может, и раньше, в конце прошлого лета. Она влюбилась во взрослого парня, потом влюбилась в него еще сильнее, а дальше все случилось так, как случилось. Би привыкла двигаться, двигаться быстро, не переставая, даже на пределе физических сил. Но тогда она застыла как вкопанная, и тут же… вернулась старая боль, Би ушла из команды, хотя была лучшим игроком, а на светлый праздник Рождества погрузилась в самые мрачные мысли. Би покрасила волосы какой-то жуткой краской под названием «Темный каштан номер три», целыми днями валялась в постели и смотрела телевизор, поглощая горы пончиков и хлопьев. Единственное, что удерживало ее от полного отчаяния, это постоянная забота подруг — Лены, Кармен и Тибби. Они заставляли ее жить, и Би была благодарна им за это.

Чем дольше она смотрела на себя зеркало, тем явственнее видела: эта девушка не похожа на Бриджит Вриланд. Слой жира на теле. Слой краски на волосах. Слой лжи, если угодно.

Хотя почему обязательно нужно быть самой собой?

— Тебе не обязательно здесь оставаться. Мы только присматриваемся, правда? — говорила мама, пока отец искал место для парковки. Тибби не обратила бы внимания на эти слова, но мама впервые так говорила.

Она, наверное, очень рада, что сплавила Тибби в колледж. Только зачем это демонстрировать? Конечно, отделавшись от трудного подростка, Элис будет наслаждаться своей красивой семьей и своей ролью молодой мамаши. Принято считать, что дети мечтают вырваться из-под родительской опеки, а родители, наоборот, грустят. Но грустила Тибби. Ведь ее мама была очень даже счастлива — значит, они поменялись ролями. «А ведь мы могли бы радоваться вместе», — подумала Тибби, но тут же отогнала эту мысль.

Тибби аккуратно убрала свой новенький ноутбук обратно в чехол. Это был подарок к дню рождения, очередная попытка родителей откупиться. Раньше Тибби было немного стыдно: ей купили телевизор, компьютер и цифровую видеокамеру, выделили отдельную телефонную линию. А потом она поняла: тебя могут просто не замечать, а могут не замечать и дарить за это всякие электронные штучки.

Вилиамстон ничем не отличался от любого другого колледжа: дорожки, мощенные кирпичом, неподстриженная трава, спальни, выложенные плиткой. Необычно выглядели только ученики, которые с отрешенным видом бродили по холлу. Можно было подумать, что они уже сняли самые крутые фильмы в мире. А ведь эти ребята только оканчивали школу. «Они какие-то ненастоящие», — подумала Тибби и вспомнила, как Ники маршировал по дому с ее рюкзаком за плечами.

Возле лифта был приклеен лист с фамилиями и номерами комнат. Тибби изучала его и мысленно заклинала: «Пусть это будет комната на одного человека, пусть на одного…» Вот ее имя: комната 6В4.

В комнате 6В4 вроде как никого больше не было. Она вызвала лифт. Все не так уж и плохо.

— Не пройдет и года, как ты сюда вернешься. Здорово, правда? — спросила мама.

— Удивительно, — добавил папа.

— Ага, — равнодушно отозвалась Тибби, разглядывая потолок. С чего это родители взяли, что она так хочет в колледж? Что бы они сказали, если бы она осталась дома и опять работала в «Валлмане»? Дункан Хоув однажды в порыве великодушия пообещал Тибби должность помощника менеджера… При условии, что она зарастит дырку в носу и станет собраннее.

Дверь в комнату 6В4 была открыта, а ключ болтался на гвозде на доске объявлений. На столе лежала куча бумаг с приветствиями. Кроме стола там были кровать, ночной столик и нелепый деревянный шкаф. А еще коричневый линолеум в мерзкую белую крапинку.

— Ну что же… чудесно, — объявила мама. — Ты только посмотри, какой замечательный вид.

За пять лет работы в агентстве недвижимости мама усвоила главное правило: если помещение не стоит доброго слова, предложи клиенту выглянуть в окно. Папа поставил ее чемодан на кровать.

— Добрый день!

Все трое обернулись.

— Ты Табита?

— Тибби, — поправила Тибби. У девочки в вилиамстонской толстовке была бледная кожа и куча родинок. Темные волосы выбивались из хвостика. Тибби попробовала сосчитать родинки.

— Меня зовут Ванесса, — сказала девочка и описала рукой широкий круг. — Я ППР, то есть помощник по расселению. Можешь обращаться ко мне за любой помощью. Вот ключ. А вот, — указала она, — твоя бейсболка.

Тибби содрогнулась при виде дурацкой вилиамстонской кепки, которая пялилась на нее с ночного столика.

— Инструкция к телефону на столе. Если что-нибудь понадобится, звони в любое время.

Она отбарабанила эту речь как официантка, которой надо было спешить к другому столику.

— Большое спасибо, Ванесса, — сказал отец Тибби. После того как ему исполнилось сорок, он стал запоминать имена.

— Потрясающе, — сказала мама. И именно в это мгновение у нее зазвонил телефон. Вместо обычной мелодии звучал «Менуэт» Моцарта.

У Тибби всегда портилось настроение, когда она слышала «Менуэт». И не только потому, что именно после того, как она невзлюбила эту пьесу, учитель фортепьяно отказался продолжать с ней занятия…

— Не может быть! — воскликнула мама. Она тяжело вздохнула и посмотрела на часы. — В бассейне? О Боже… Хорошо. — И пояснила: — Ники стало плохо на уроке плаванья.

— Бедный малыш, — отозвался папа.

Ванессе было явно неловко. Все это ее, как ППР, совершенно не касалось, в том числе и то, что Ники стало плохо в бассейне.

— Спасибо. — Тибби повернулась к Ванессе: — Я тебя найду, если… ну если что-то надо будет спросить.

Ванесса кивнула:

— Конечно. Комната 6С1. — Она тронула Тибби за плечо: — Внизу, в холле.

— Классно, — сказала Тибби, и Ванесса тут же испарилась. Когда Тибби повернулась к родителям, оба смотрели на нее.

— Солнышко, Лоретте надо отвести Катрину на урок музыки, а я должна мчаться на… — Мама не договорила. — Не могу вспомнить… Что же он ел на завтрак? — Но тут же она спохватилась. Получалось, что она оправдывается перед Тибби. — В общем, придется отменить наш совместный обед. Прости.

— Да ничего.

Тибби и сама не хотела никуда идти, но теперь, когда мама отказалась, ей стало обидно. Папа подошел и обнял ее. Тибби не удержалась и тоже обняла его. Он поцеловал ее в лоб:

— Желаю тебе хорошо провести время, милая. Мы будем скучать.

— Да, — сказала Тибби, не веря этим словам.

Элис остановилась на пороге и обернулась.

— Тибби! — воскликнула она, раскрывая объятья, будто действительно хотела попрощаться с дочерью. Тибби подошла и на мгновение позволила себе раствориться в маме.

— Увидимся, — спохватилась она, резко отстранившись.

— Я позвоню вечером, узнаю, как ты устроилась, — пообещала Элис.

— Да не стоит. Все будет в порядке, — сквозь зубы процедила Тибби. Она сказала это в целях самозащиты. Если мама не позвонит — а именно так наверняка и будет, — она не слишком расстроится.

— Я тебя люблю, — сказала мама, уходя.

«Ну да, конечно», — подумала Тибби. И мамы, и папы повторяют это очень часто. Так просто сказать: «Я люблю тебя, детка» и почувствовать себя РОДИТЕЛЕМ.

Тибби покрутила в руках инструкцию по пользованию телефоном, потом начала читать ее, чтобы отвлечься. Дойдя до одиннадцатой страницы, Тибби обнаружила, что у нее есть свой почтовый ящик, а в нем уже пять сообщений. Она включила голосовую почту и слушала, улыбаясь. Одно сообщение было от Брайана, два от Кармен. Тибби рассмеялась. Даже Би умудрилась повонить из таксофона.

«Металл или что там еще, конечно, прочнее стекла, но дружба прочнее всего на свете», — поняла вдруг Тибби одну из извечных истин.

— Солнышко, давай тут остановимся на минутку.

Мама возила с собой Лену, чтобы не парковаться всякий раз. Она считала, что это абсолютно нормально — вот так таскать за собой взрослую дочь. Лена, может быть, и отказалась бы, но ей было как-то не по себе из-за того, что она еще не нашла работу.

Лена откинула густые волосы со вспотевшей шеи. Слишком жарко для того, чтобы сидеть в машине. Слишком жарко для того, чтобы парковаться. Слишком жарко, наконец, для того, чтобы общаться с мамой.

— Приехали.

Они приехали в «Базиас», бутик, предназначенный для дам вроде Лениной мамы.

— Может, подождать, чтобы тебе не парковаться? — не без ехидства предложила Лена.

— Что ты, не надо, — лучезарно улыбнулась мама, как всегда, не заметив иронии в голосе дочери.

Лена так сильно скучала по Костасу, что привыкла представлять, будто он рядом. Это была ее тайная игра, и, так или иначе, его воображаемое присутствие прибавляло Лене бодрости.

Сейчас ей казалось, что Костас сидит на заднем сиденье машины и видит, как она надсмехается над собственной матерью.

«Это отвратительно», — сказал воображаемый Костас.

«Но я такая только с мамой», — попыталась оправдаться Лена.

— Мы на минутку, — пообещала мама.

Лена с готовностью покивала в надежде, что Костас заметит.

— Хочу что-нибудь присмотреть Марте для выпускного бала.

Марта была крестной дочерью ее двоюродной сестры. Или двоюродной сестрой крестной дочери. Ну, в общем, кем-то вроде этого.

— Ладно. — Лена вышла из машины и поплелась за мамой.

В магазине вовсю работали кондиционеры, и сразу стало немного легче. Мама решительно направилась в отдел, где была представлена одежда только бежевого цвета. Она выудила из кучи одинаковых вещей светлые льняные брюки и такую же рубашку.

— Ну как? — спросила она Лену.

Лена вздрогнула: невыносимо скучно и невыразительно! Ну почему, почему ее мама всегда покупает одежду, похожую на ту, что у нее уже есть? Лена с раздражением слушала разговор мамы с продавщицей: «Ах, брюки… да-да, блузка… Ну, конечно, кремовая… беж… хаки». «Очень стыдно произносить все это с сильным греческим акцентом», — подумала вдруг Лена и вышла из «бежевого» отдела. Если бы на ее месте была Эффи, она бы тут же кинулась примерять всякие шмотки — только разноцветные и стильные — наравне с мамой.

Мама наконец выбрала «очаровательную белую блузку» и «милую шампиньонного цвета юбку», прибавив к ним огромную брошку, которую Лена не надела бы даже на маскарад.

Они уже собирались уходить, как вдруг мама схватила Лену за руку:

— Посмотри, солнышко.

На стене висело какое-то объявление.

Лена прочла и кивнула:

— Да.

— Пойдем спросим.

Они вернулись и прошли в кабинет директора магазина.

— Я видела ваше объявление. Меня зовут Ари, а это моя дочь Лена.

Полное имя миссис Калигарис на самом деле было Ариадна, но так ее называла только собственная мать.

— Мама, — прошипела Лена.

Директор магазина, Элисон Дафферс, внимательно слушала миссис Калигарис.

А та продолжала щебетать, попутно выяснив расписание (с понедельника по субботу с десяти до восемнадцати), размер зарплаты (для начала шесть долларов семьдесят пять центов в час плюс семь процентов комиссионных), перечень документов, необходимых для оформления на работу.

— Отличная работа, правда? — наконец обратилась Ари к дочери.

— Ну… — только и успела произнести Лена.

— Лена, — тут же перебила мама, — подумай о скидках!

— Мама!!!

— Чудесно, — заключила миссис Дафферс.  — Мы вас берем.

— Мам, — насмешливо улыбаясь, сказала Лена, когда они подходили к машине.

— Да?

— По-моему, на работу взяли тебя.

Кармен как раз надевала Волшебные Штаны, чтобы отправиться в первое чудесное путешествие этого лета, когда зазвонил телефон.

— Привет!

Лена. Кармен выключила музыку.

— Привет!

— Знаешь такой магазин — «Базиас»?

— «Базиас»?

— Ну да, на Арлингтонском проспекте.

— А, знаю. Моя мама туда иногда заходит.

— Так вот. Теперь я там буду работать.

— Правда? — спросила Кармен.

— Ну, вообще-то, там должна работать моя мама, но я так и быть ее заменю.

Кармен рассмеялась:

— Вот уж не думала, что ты будешь продавать одежду. — Она продолжала изучать себя в зеркале.

— Мне обижаться или это комплимент?

— Думаешь, мне все-таки стоит одеть сегодня Штаны? — не отреагировала на вопрос Кармен.

— Конечно, ты в них классно выглядишь. Почему бы и нет?

Кармен встала спиной к зеркалу и посмотрела через плечо. Ее волновал вид сзади.

— А вдруг Портеру не понравится, что они все исписаны?

— Если он не оценит Штаны, он тебе не нужен, — сказала Лена.

— А что, если он начнет меня про них расспрашивать? — спросила Кармен.

— Тогда тебе крупно повезет. Тема для разговора на весь вечер будет обеспечена.

Кармен просто видела, как Лена улыбается. Однажды в восьмом классе Кармен так боялась, что ей будет не о чем говорить по телефону с Гаем Маршаллом, что написала список тем для беседы. Лучше бы она об этом никому не рассказывала.

— Пойду возьму фотоаппарат, — торжественно объявила мама, когда Кармен несколько минут спустя зашла на кухню. Кристина разгружала посудомойку.

Кармен поизучала ноготь на своем большом пальце, после чего медленно и угрожающе произнесла:

— Возьми, если хочешь, чтобы я совершила самоубийство или, скорее, тебяубийство.

Кристина рассмеялась:

— Но почему мне нельзя вас сфотографировать?

— Ты хочешь, чтобы он убежал с диким криком? — Кармен насупила свежевыщипанные брови.  — Мам, это же самое обычное свидание, а не торжественный выход в свет.

Сегодня привычный распорядок дня был принесен в жертву «самому обычному свиданию». Кармен призвала на помощь Лену, и они вместе готовили ее к встрече с Портером: втирали крем, красили брови, ресницы, ногти, укладывали волосы. Правда, Лена потеряла интерес к процессу наведения красоты на этапе педикюра и оставшееся время провалялась на кровати с «Джейн Эйр».

Мама внимательно посмотрела на Кармен и одарила ее ободряющей улыбкой из серии «мама девочки-подростка довольна».

— Я знаю, малышка, что это обычное свидание, но это твое первое свидание.

Кармен перевела на маму исполненный ужаса взгляд:

— Не вздумай сказать это при Портере…

— Хорошо-хорошо, буду молчать. — Кристина погладила ее по руке и рассмеялась.

Кармен успокаивало то, что это, конечно же, не первое ее свидание. Просто еще ни разу парень не забирал ее из дома, да еще чуть ли не с благословения мамы.

Часы на кухне показывали восемь шестнадцать. Странно, они договаривались на восемь. Если он опоздает еще минут на десять, это будет неприлично. Так себя не ведут воспитанные молодые люди. Если же он придет после восьми двадцати пяти, значит, она ему не очень-то и нравится. Итак, восемь шестнадцать открыли период соблюдения приличий. Девять минут — а потом конец.

Кармен пошла в комнату, чтобы взять свои часы, потому что кухонные действовали на нее плохо. Огромные черные цифры, жирные стрелки — они были самыми безжалостными часами в мире. Из-за них Кармен всегда опаздывала в школу. Она снова подумала, что надо бы подарить маме на день рождения новые часы. Какие-нибудь очень модные, чтобы на них вообще не было цифр. Простые дружелюбные часы.

Не успела она вернуться на кухню, как зазвонил телефон. Сердце Кармен замерло: это Портер и он не приедет. Но это была Тибби, которая велела Кармен не надевать пластмассовые босоножки, потому что у нее потеют в них ноги. Снова звонок. Кармен посмотрела на определитель номера. Звонили из юридической фирмы, где работала ее мама. Уф-ф-ф!

— Тебя мистер Кочерыжка, — раздраженно буркнула Кармен, не снимая трубки.

— Не смей называть мистера Брэтла Кочерыжкой, Кармен. — Кристина вздохнула и, сделав очень серьезное лицо, взяла трубку. — Я вас слушаю.

Кармен уже знала, о чем будет разговор, хотя он еще не начинался. Мистер Брэтл, начальник Кристины, носил шикарное кольцо и часто употреблял слово «проактивный». Он всегда звонил по очень важной причине — скажем, не мог найти какую-нибудь бумажку или не помнил, когда у него очередная встреча.

— О… да. Конечно. Привет.

У мамы сделалось странное выражение лица. Щеки ее порозовели.

— Извини. А я думала… Да нет, ничего. — Кристина захихикала.

Конечно, это не мистер Брэтл. Мистер Брэтл, наверное, за всю свою жизнь не сказал ничего такого, что могло бы заставить человека хихикать. Х-м-м. Кармен начала было размышлять об этой странности, когда раздался звонок в дверь. Она с опаской посмотрела на кухонные часы. Все было не так плохо: восемь двадцать одна. В общем, даже хорошо. Кармен пошла открывать.

— Привет, — сказала она, выждав с минуту, перед тем как отпереть. Пусть думает, что она была занята каким-нибудь важным делом, а не тупо ждала возле двери.

Ужас, как она удивилась! Его чистые, уложенные волосы, его оживленное лицо, но, главное, то, что они виделись не в школе, как обычно, а у нее дома. Кармен и представить себе не могла, что такое возможно.

На Портере были серая рубашка и симпатичные джинсы. Если бы она ему не очень нравилась, он бы просто нацепил футболку.

— Привет, — сказал он, входя. — Классно выглядишь.

— Спасибо, — отозвалась Кармен и встряхнула волосами. Правда это или нет, но ей было приятно.

— Ну что, ты готова? — спросил Портер.

— Ага, только сумку захвачу.

Кармен зашла в свою комнату и взяла пушистую розовую сумку. Выходя, она подумала, что сейчас на нее набросится мама, но та все еще болтала по телефону.

— Пошли, — сказала Кармен.

Она перекинула сумку через плечо и немного задержалась у двери. Неужели мама упустит такую замечательную возможность сказать что-нибудь напутственное?

— Пока, мам! — заорала она.

И это вместо того, чтобы пулей вылететь из квартиры! Кармен обернулась еще раз. Мама выглянула из кухни и помахала ей.

— Желаю тебе хорошо провести время, — прошептала она, чуть отстранившись от трубки.

Стра-а-анно!

Они медленно шли по бульвару.

— Моя машина недалеко, — сообщил Портер, разглядывая Штаны. Он в восторге или недоумевает? Она не понимала, удивлен он или очарован. Может, это добрый знак.

Я прекрасно провел вечер. Но не этот.

Гручо Маркс
* * *

Би заказала бы огромную тарелку спагетти. Ей было бы наплевать на то, что макаронины свисают изо рта, будто усы у сома. Би никогда не играла по правилам.

А вот Лена взяла бы что-нибудь упорядоченное, например салат. Упорядоченный салат.

Тибби потребовала бы что-нибудь шокирующее, например осьминога. Это был бы вызов ее парню! Но Тибби не стала бы есть мясо, которое может застрять между зубами, или что-то с косточками, которые надо выплевывать.

— Куриное соте, — сказала Кармен усыпанному веснушками официанту, не узнав в нем студента-второкурсника, который учился в горшечной мастерской вместе с Тибби.

Курица — беспроигрышный вариант. Кармен чуть было не заказала паэлью, но потом испугалась, что это будет демонстрация ее пуэрто-риканского происхождения.

— Я буду отбивную. Среднюю, с кровью. — Портер отдал свое меню. — Спасибо.

Очень солидно, по-мужски. Ей бы не понравилось, если бы он заказал что-нибудь девчачье, вроде блинчиков.

Кармен повертела в руках салфетку и улыбнулась. Он был очень симпатичный. Он был высокий. Как ни странно, сидя напротив нее, он казался еще выше. Х-м-м. А могут ли у него при этом быть короткие ноги? После того как Кармен решила, что у нее короткие ноги, она подозревала, что это общая проблема. А вдруг она в него влюбится, они поженятся и у них родятся очень-очень коротконогие дети?

— Будешь еще колу? — вежливо спросил Портер.

Кармен покачала головой:

— Нет, спасибо.

Если она выпьет еще одну колу, придется идти в туалет, и Портер, конечно, обратит внимание на ее короткие ноги.

— Итак… ты уже думал, куда будешь поступать?

Вопрос повис в воздухе, и Кармен ужасно хотелось забрать его обратно. Ее мама спросила бы его что-нибудь в этом роде, если бы не болтала по телефону. Ровесники не говорят о таких вещах. Но все темы из разряда «есть ли у тебя братья и сестры» были исчерпаны еще до того, как они сделали заказ.

Габриелла, умудренная опытом кузина Кармен, говорила, что об успехе свидания можно судить по тому, как быстро оно продвигается. Значит, то, что им не о чем говорить уже после заказа, — плохой признак.

Кармен посмотрела на часы. Ой! Кажется, это очень неприлично? Она украдкой взглянула на Портера.

Кажется, он не обиделся.

— Я, наверное, поеду в Мэриленд, — ответил он.

Кармен закивала с воодушевлением.

— А ты?

Хорошо, что он спросил. Теперь можно сказать минимум три-четыре фразы.

— Ну, вариант номер один — Виллиамс. Правда, туда трудно поступить.

— Классная школа, — сказал Портер.

— Ага, — согласилась Кармен. Бабушка ненавидела, когда она говорила «ага» или «угу» вместо обычного «да».

Портер кивнул.

— Мой папа там учился, — объявила она гордо. Кармен знала, что часто говорит об отце. Когда его, в сущности, нет в твоей жизни, приходится рассказывать истории из ЕГО жизни…

В это мгновение в ресторан вошла Кэйт Барнетт. С ней был Джуд Оренштейн. Кэйт напялила на себя самую короткую в мире юбку, джинсовую, с ярко-зеленым подолом. Вообще-то, саму юбку трудно было назвать иначе как подолом.

Кармен очень хотелось съехидничать по этому поводу. Причем съехидничать по полной программе. Но, взглянув на Портера, она подумала, что ему вряд ли будет смешно. Кармен зажмурилась, чтобы не расхохотаться, и решила, что потом расскажет об этом Тибби.

Вдруг она поняла, что собственный парень — это, конечно, хорошо, просто замечательно, но и очень не просто. Если она скажет: «Кэйт Барнетт одолжила юбку у своей четырехлетней сестры», вдруг ее парень подумает, что она стерва, а может, еще и жадная.

Вдруг Кармен с удивлением обнаружила, что ей мешает то, что Портер мальчик. Она немного знала о мальчиках. В ее жизни были только мама, Би, Тибби и Лена. Ну, еще тетя, двоюродная сестра и бабушка. В детстве она общалась с Перри, братом Би, но это было не в счет. Пол? Пол совсем другой. Пол ответственный и спокойный, как сорокалетний мужчина.

А ведь на самом деле Кармен обожала мальчиков. Ей нравилось, как они выглядят, как смеются, даже как пахнут. Она много читала о рифах и мифах первого свидания. И вот, когда долгожданный момент наступил и она ужинает с МАЛЬЧИКОМ, ей кажется, что она ужинает с пингвином. Господи, о чем с ним говорить?

Дорогой Костас!

Как ты? Как твой дедушка? Как футбол?

Представляешь, я нашла работу. В бутике недалеко от нашего дома. Буду получать шесть долларов семьдесят пять центов в месяц, и еще скидки! Неплохо, а?

Эффи устроилась официанткой в «Ветвь Оливы», я тебе уже писала? Она их подкупила тем, что знает семь слов на греческом, причем все имеют отношение к сексу. Вчера слышала, как она воет гимн «Ветви Оливы» в душе.

Передавай всем привет от меня.

Начиная с февраля, когда они расстались с Костасом, Лена писала ему приятельские, ничего не значащие письма где-то раз в месяц. Она не знала, зачем это делает. Может быть, из обычного девчачьего желания сохранить дружеские отношения со своим бывшим приятелем, чтобы он не говорил о тебе гадости (хотя она не думала, что Костас на такое способен). Или чтобы он тебя не разлюбил окончательно.

Сначала Лена писала ему другие письма — частые и искренние. Писала на черновике, потом переписывала, прижимала бумагу к шее, чтобы та впитала запах ее духов. Она клала письмо в конверт, но не запечатывала еще несколько часов. Потом запечатывала, но наклеивала марки только на следующий день. Она стояла перед почтовым ящиком, боясь опустить письмо, как будто от него зависело ее будущее.

Лена думала, что если бросит Костаса, то перестанет постоянно вспоминать о нем и так сильно скучать. Думала, что освободится. Но оказалось, что все не так просто.

Хотя нет, для Костаса, наверное, даже слишком просто. Он забыл о ней и не писал уже несколько месяцев.

Лена смотрела на лист бумаги и думала, как закончить письмо. Если бы она была уверена в том, что не любит Костаса, то подписала бы «С ЛЮБОВЬЮ, ЛЕНА». Она писала «С ЛЮБОВЬЮ» многим людям, которых не любила, например тете Эстель, бывшей жене ее дяди. Когда кто-то ничего для тебя не значит, легко сказать «люблю».

Любит ли она Костаса?

Тибби постоянно повторяла: предложите Лене выбрать между А и Б и она выберет В.

Любит ли она Костаса?

А — Нет.

Б — Да.

В — Возможно.

Почему она все время о нем думает? Или он ей просто нравился прошлым летом? Где разница между любовью и дружеской симпатией? Да и вообще, можно ли любить человека, которого почти не знаешь, с которым не общалась девять месяцев и которого, наверное, больше не увидишь?

В те последние часы на Санторини Лена почти поверила в то, что любит Костаса. Но стоит ли менять свою жизнь из-за каких-то нескольких часов? Кроме того, она не слишком доверяла своей памяти. Настоящий Костас, скорее всего, имел мало общего с тем, которого она себе придумала.

Она представила себе двух Костасов, невольно вспомнив фильм о митозе, который они смотрели в девятом классе на уроке биологии. Сначала была одна клетка, которая пухла и пухла, а потом — бац! — и получилось две клетки. И чем дольше эти клетки были отдельно друг от друга (одна, например, должна была войти в состав мозга, а другая — сердца), тем более разными становились…

Да, вне всяких сомнений, ответ В.

Лена подписалась «ТВОЯ», аккуратно сложила письмо и запечатала конверт.

Входя в подъезд с Портером, Кармен обдумывала, как будет отвечать на многочисленные мамины вопросы.

— Привет! — крикнула она с порога.

Тишина. Итак, она, Кармен Ловелл, семнадцати лет от роду, стоит в темной квартире с парнем, но мама не выскакивает в ужасе, что они целуются!

Кармен подождала. Что происходит? Может, мама заснула перед телевизором?

— Эй, мам!

Кармен посмотрела на часы — начало двенадцатого.

— Садись, — предложила она Портеру, показав на диван, — я сейчас.

Она зашла в мамину комнату. К ее изумлению, там было пусто. Кармен с опаской заглянула на кухню. На столе лежала записка.

Кармен!

Меня пригласил поужинать друг с работы. Надеюсь, ты обалденно провела время.

Мама

Друг с работы? Обалденно? Кто это написал? Кристина никогда не говорила «обалденно». У нее не было никаких друзей на работе.

Удивленная, Кармен вернулась в гостиную.

— Никого, — проговорила она задумчиво, даже не взглянув на Портера.

Нельзя было сказать, что Портер удивлен, но он явно не понимал, что она имеет в виду. Вообще-то, она сама пригласила его зайти.

Кармен тоже ничего не понимала. Мама оставила в ее распоряжении квартиру в день первого серьезного свидания. Что бы это значило?

Кармен спокойно могла пойти с Портером в свою комнату и заниматься там чем угодно. Без проблем.

Она посмотрела на Портера. Его волосы немного слиплись сзади, подошвы кроссовок казались какими-то плоскими и широкими. Она заглянула в открытую дверь своей спальни и вдруг смутилась оттого, что Портер с дивана видит ее кровать. Если тебя смущает то, что парень видит твою кровать, наверное, рано с ним чем-то заниматься.

— Слушай, — сказала она. — Мне завтра в церковь рано вставать. — Для правдоподобия Кармен зевнула. В этой отговорке была доля правды.

Портер вскочил. Косвенное упоминание о Боге и выразительный зевок возымели действие.

— Конечно. Да. Я тогда пойду.

Казалось, он был немного разочарован или, наоборот, вздохнул с облегчением. Почему, ну почему она не чувствует разницу между разочарованием и облегчением? Наверное, она ему не нравится. Наверное, он рад смыться. Наверное, он решил, что ее короткие ноги и дикие Штаны с надписями — самое нелепое, что он видел в своей жизни.

«У него очень-очень симпатичный нос», — ни с того ни с сего подумала Кармен, когда он приблизил свое лицо к ее лицу. Они стояли рядом в дверном проеме.

— Большое тебе спасибо, Кармен. Я отлично провел время.

Он поцеловал ее в губы. Быстро, но точно не с разочарованием или облегчением. Это было приятно.

«Он действительно хорошо провел время, — размышляла Кармен, уставившись в закрытую дверь, — или сказал это просто так, из вежливости?» Может, у них просто разные представления о том, что такое отлично провести время? Иногда Кармен пугало, что у нее в голове столько разных мыслей. Интересно, другие люди тоже так много думают?

Как бы там ни было, но свидание прошло удачно, и Кармен чувствовала себя окрыленной.

Она вернулась в пустую квартиру и с раздражением подумала о маме. Где, черт возьми, ее носит? Можно ли считать вечер удачным, если некому о нем рассказать? Это лишает его половины смысла.

Кармен пошла на кухню и села за маленький столик. Когда родители еще не расстались, они жили все вместе в маленьком домике с садом. Потом они с мамой переселились в эту квартиру. Мама совершенно серьезно считала, что газон ни к чему, если нет мужчины, который бы его подстригал.

Как-то это все неправильно. Она не может просто пойти и лечь спать. Этой ночью ей обязательно надо с кем-нибудь поговорить. Позвонить Би в Алабаму нельзя. Она набрала номер Тибби, но дозвониться оказалось столь сложно, будто она пыталась установить связь с другой планетой. Обитатели этой планеты не выходили на контакт в половине двенадцатого. Звонить Лене она боялась — можно было разбудить ее папу, а значит, и его радражение, — но в конце концов набрала номер.

Два длинных гудка.

— Алло? — прошептала Лена.

— Привет.

— Привет. — Голос у Лены был сонный. — Привет-привет. Ну как твое свидание?

— Ну-у… хорошо, — протянула Кармен.

— Отлично, — сказала Лена. — Так он тебе нравится?

— Нравится ли он мне? — Кармен повторила вопрос с удивлением, словно подобная мысль не приходила ей в голову. Она много всего передумала за этот вечер, но точно не размышляла именно об этом. — Как ты думаешь, у него короткие ноги? — спросила Кармен.

— Чего? Нет, конечно. Ты вообще о чем?

— А у меня? — Это волновало Кармен больше.

— Карма, НЕТ.

Кармен немного подумала:

— Лена, у тебя с Костасом было так, что вам не о чем говорить?

Лена засмеялась:

— Нет. Скорее, я не могла замолчать. Но мы познакомились только в конце лета, после того как напроисходило много всяких глупостей.

Обычно Кармен говорила с Леной так же откровенно, как сама с собой, но сейчас ей было стыдно признаться в том, что она струсила перед мальчиком. И Кармен перевела разговор на свою маму.

Лена молчала так долго, что Кармен окликнула:

— Эй, ты не спишь? Ну и что ты об этом думаешь?

Лена зевнула:

— Я думаю, классно, что у твоей мамы все хорошо. Иди спать.

— Ладно, — сердито буркнула Кармен. — Если кому-то и надо идти спать, то не мне.

После разговора с подругой Кармен все равно не могла заснуть, поэтому решила послать Полу сообщение. Пол не отличался общительностью, и писать ему было бессмысленно, но Кармен почему-то часто хотелось это делать.

Потом она решила написать Тибби. Кармен описывала Портера, но, когда дошла до цвета его глаз, остановилась. Оказалось, что она ни разу не посмотрела ему в глаза.

С другой стороны — все по-другому.

Джек Хэндли
* * *

— Томко-Роллинс Табита.

Тибби содрогнулась. Ей всегда страшно хотелось повычеркивать кое-что из своего паспорта, свидетельства о рождении и дневника.

— Я просто Роллинс. Тибби Роллинс, — сказала она преподавателю по режиссуре, мисс Бэгли.

— Тогда что значит Томко?

— Это моя… У меня двойная фамилия.

Мисс Бэгли снова заглянула в список:

— Тогда при чем здесь Анастасия?

Тибби поудобнее уселась в кресле:

— Опечатка, наверное.

Все засмеялись.

— Ну, хорошо. Тибби, да? Отлично. Тибби Роллинс. — Бэгли что-то пометила в списке.

По иронии судьбы Тибби была единственным членом большой семьи, который носил дурацкое имя Томко. Это была девичья фамилия ее мамы. В своем неформальном — коммунистическом, феминистском или каком-то там еще — прошлом мама Тибби презирала женщин, которые брали фамилию мужа. Она и осталась Элис Томко, наградив Тибби не только именем, но и дефисом. Через тринадцать лет, когда родился Ники, девичья фамилия как-то самоликвидировалась.

«Да ну, зачем эта путаница», — сказала мама и превратилась в Элис Роллинс. Она очень хотела, чтобы Тибби тоже забыла про путаницу, но свидетельство о рождении не изменишь.

Тибби осмелела и огляделась по сторонам. Девонка, которая сидела через два кресла от нее, была с шестого этажа. Нескольких учеников она видела вчера на вечере знакомств. У многих было голодное выражение лица: им во что бы то ни стало надо было с кем-нибудь познакомиться, не важно с кем.

Двое ребят, он и она, сильно отличались от остальных. Парень был замечательно красив. Его довольно длинные, спутанные волосы спадали на глаза. Он почти совсем сполз с кресла, поэтому ноги его торчали в проходе. Рядом с ним сидела девочка в розовых очках без оправы, с короткими волосами, выкрашенными в черный и розовый цвета. Футболка обтягивала ее слишком вызывающе.

Софи, девочка из комнаты 6ВЗ, позвала Тибби обедать. Ее соседка по комнате, Джесс и еще кто-то с именем на «дж» из номера 6Д очень хотели встретиться с ней вечером. Но Тибби не хотела. Ее почему-то раздражали подростки, такие же одинокие и заброшенные, как она сама.

Она внимательно наблюдала за Розовыми Очками и Нечесаной Головой. Розовые Очки прошептали что-то парню на ухо, и он засмеялся, еще ниже съехав с сиденья кресла. У Тибби уши заложило от желания узнать, что его так развеселило. Эти двое не нуждались в друзьях, и поэтому Тибби хотела быть с ними.

— Хорошо, ребята. — Мисс Бэгли наконец-то разобралась со списком. — Сыграем в короткую игру, чтобы познакомиться.

Розовые Очки подняли бровь и сползли вниз, к своему приятелю. Тибби почувствовала, что помимо воли тоже съезжает по спинке своего кресла.

— Готовы? Так вот. Каждый называет свое имя, а потом две любимые вещи или любимое занятие, которые начинаются на ту же букву, что и имя. Я первая.

С минуту Бэгли изучала потолок. Тибби подумала, что ей лет тридцать. Ее черные брови срослись на переносице, как у Фриды Кало. Наверное, она не замужем.

— Каролина… крабы и кантри.

Тибби наблюдала, как те двое шепчутся, в то время как девочка по имени Шона поведала миру, что любит шиш-кебаб и Шакиль О’Нила. Девочка в розовых очках удивленно оглянулась, когда поняла, что подошла ее очередь. Было ясно, что она никого не слушала.

— Эээ… меня зовут Каура и… Надо назвать две любимые вещи, да?

Бэгли кивнула.

— Хорошо… красные колготки и… фильмы.

Кто-то фыркнул, а Тибби вздрогнула. Каура не сказала «кино», как сказал бы любой нормальный человек на ее месте.

Нечесаную Голову звали Алекс, и он любил альбатросов и ананасы. Он явно выпендривался перед Бэгли и Каурой, но у него были приятный, взрослый голос и симпатичная улыбка.

«Я тоже так хочу», — подумала Тибби.

Алекс был в кроссовках без носков. Интересно, пахнет ли у него от ног?

Теперь должна была принять эстафету Тибби.

— Меня зовут Тибби, — сказала она. — Я люблю тапочки и… телепузиков.

Тибби не знала, почему ляпнула про тапочки и телепузиков. Она обернулась и увидела, что Алекс, чуть прищурившись, смотрит на нее. Он улыбался.

Тибби сказала первое, что пришло в голову, но ома точно знала, что ей нравится. Вернее, кто.

Бриджит долго мерила шагами дорожку перед двухэтажным кирпичным домом. Газон был подстрижен клочками. Украшенный розовыми и желтыми цветами половичок перед дверью возвещал: «Твой дом там, где твое сердце». Бриджит хорошо помнила эту надпись. Еще она помнила медный дверной молоток в виде голубки. Или голубя. Нет, все-таки голубя.

Бриджит постучала в дверь сильнее, чем хотела. «Давай же, давай», — подбадривала она себя. Услышав шаги, она потрясла занемевшими от страха руками, чтобы к мим прилила кровь.

«Ну вот», — подумала Бриджит, когда дверная ручка медленно повернулась. Перед ней стояла пожилая женщина примерно Гретиного возраста, совершенно незнакомая, потому что Бриджит не помнила, как выглядит Грета.

— Здравствуйте, — сказала женщина, щурясь от яркого света.

— Здравствуйте, — отозвалась Бриджит и протянула руку. — Меня зовут Гильда, я приехала сюда пару дней назад. Вы, случайно, не Грета Рандольф?

Женщина кивнула. Уф! И на том спасибо.

— Зайдете? — спросила она.

— Да, спасибо. Зайду.

Бриджит ступила на большой белый ковер, сразу же поразившись запаху дома. Он был особенным, узнаваемым… а может быть, знакомым. У нее перехватило дыхание.

Женщина указала на кушетку в гостиной:

— Налить вам чашечку чая?

— Нет-нет. Спасибо.

Женщина кивнула и села в глубокое кресло напротив Бриджит.

Бриджит поняла вдруг, что не знает, зачем пришла в этот дом. Грета Рандольф была грузной, с полными руками и большой грудью. У нее были желтые зубы, короткие седые волосы и, кажется, химическая завивка. Одежда выглядела поношенной, словно из секонд-хенда.

— Чем могу помочь? — спросила она, внимательно изучая Бриджит. «Боится, что я стащу из книжного шкафа фарфоровую статуэтку», — подумала девочка, а вслух произнесла:

— Соседи сказали, что вам нужна помощь по дому, а я как раз ищу работу. — Ложь получилась как-то сама собой.

На лице у Греты появилось озадаченное выражение.

— Какие соседи?

Не раздумывая, Бриджит тыкнула пальцем вправо. Врать оказалось совсем не сложно. Так-то оно так, но вот загвоздка. Если лжецы полагаются на честность других людей, а те начинают лгать, тогда врать не так уж просто.

— Армстронги?

Бриджит кивнула.

Женщина явно недоумевала.

— Но ведь помощь нужна всем, не так ли?

— Ну да, — сказала Бриджит.

Грета задумалась:

— Мне действительно надо кое-что сделать.

— Что?

— Я хотела бы привести в порядок мансарду, чтобы ее можно было сдавать. Лишние деньги никогда не помешают.

Бриджит кивнула:

— Я готова вам помочь.

— Только предупреждаю, там все ужасно захламлено. Мои дети оставили много вещей, когда уезжали.

Бриджит вздрогнула. Она и не думала, что все получится так быстро. Если честно, она забыла, что эта пожилая женщина ей не чужая.

— Скажите, что надо делать, и я сделаю.

Грета с минуту молча смотрела на Бриджит:

— А ты не отсюда, верно?

Бриджит поджала пальцы ног.

— Да. Я просто… просто приехала на каникулы.

— Ты учишься в школе?

— Да.

— А твоя семья?

— Они…

Надо было заранее подготовить ответы на эти вопросы.

— За границей. Я хочу немного подзаработать, чтобы поступить в университет на будущий год.

Она встала и потянулась в надежде, что избежит дальнейших расспросов. Ее взгляд упал на фотографию в рамке. Там была она и ее брат Перри. У Би перехватило дыхание. Наверное, не стоило все это затевать. Она снова села.

— Ну что же. Пять долларов в час, это нормально?

Би с трудом удержалась от недовольной гримасы.

Может, для Берджеса это и нормально, но в Вашингтоне даже сэндвич не купишь на такие деньги.

— Эээ… хорошо.

— Когда ты приступишь к работе? — Женщину, казалось, воодушевила возможность реализовать свою затею. — Послезавтра вас устроит?

— Конечно.

Бриджит поднялась и последовала за Гретой к выходу.

— Большое спасибо, миссис Рандольф.

— Можно просто Грета.

— Хорошо. Спасибо, Грета.

— Тогда увидимся послезавтра… в восемь. Идет?

— Да, хорошо. До встречи.

Бриджит, не удержавшись, зевнула. В последнее время ей было очень трудно вставать по утрам.

— А как твоя фамилия?

— Эээ… Томко. — Эта несчастная фамилия точно не будет возражать против новой владелицы, а Би приятно лишний раз вспомнить о Тибби.

— Извини, а сколько тебе лет?

— Скоро семнадцать, — ответила Бриджит.

Грета удовлетворенно кивнула:

— У меня внучка — твоя ровесница. Ей будет семнадцать в сентябре.

Бриджит вздрогнула.

— Правда? — Голос тоже предательски дрогнул.

— Она живет в Вашингтоне. Ты там была?

Бриджит помотала головой. Очень легко врать незнакомым людям. Труднее тем, кто знает дату твоего рождения.

— А откуда ты?

— Из Норфолка. — Бриджит понятия не имела, почему назвала именно этот город.

— Да, далеко тебе пришлось ехать.

Бриджит снова кивнула.

— Ну что же, рада нашему знакомству, Гильда, — произнесла женщина, которая была ее бабушкой.

— Ресторан был просто обалденный. Я думала, мы пойдем куда-нибудь неподалеку, а он, оказывается, зарезервировал столик в «Жозефине». Можешь себе представить? Я боялась, что не так одета, но он сказал, что я потрясающе выгляжу. Он так и сказал: «Ты потрясающе выглядишь». Представляешь? А еще я целую вечность выбирала, что заказать, чтобы не измазать блузку в соусе или не выковыривать салат из зубов.

Кристина рассмеялась, словно находила эту ситуацию необычайно комичной. Кармен изучала свою горячую вафлю. В четыре отверстия посередине был налит сироп, остальные пустовали. Ее мама рассказывала о том, о чем должна была рассказывать она, Кармен. Но Кармен молчала, потому что ее мама говорила, говорила, говорила и никак не могла замолчать!

Кристина вдруг сделала большие глаза:

— Кармен, если бы ты только попробовала десерт! Объеденье! Он назывался «тарте тартин».

Она старалась произнести это по-французски, но пуэрто-риканский акцент победил, отчего Кармен немного смягчилась.

— Наверно, вкусно, — вяло отреагировала Кармен.

— Он был таким милым. Настоящий джентльмен. Он открыл мне дверь, когда я выходила из машины. Когда это было в последний раз?

Кристина, кажется, действительно ждала ответа.

Кармен вздрогнула:

— Что, никогда?

— Он закончил Стэндфордский университет. Я уже говорила?

Кармен кивнула. Кристина так гордилась этим, что Кармен стало стыдно за свое вчерашнее хвастовство собственным отцом.

Кармен осторожно открыла бутылку с сиропом и начала разливать, стараясь равномерно распределять тягучую жидкость по углублениям вафли.

— Как его зовут?

— Дэвид.

У Кристины это имя вызывало такой же восторг, что и «тарте тартин».

— И сколько ему лет?

Кристина слегка сникла:

— Тридцать четыре. У нас с ним разница только в четыре года.

— А мне кажется, в пять лет.

Не стоило так говорить, но Кристине действительно меньше чем через месяц исполнялось тридцать девять.

— Он хороший, судя по твоим рассказам, — подытожила Кармен, постаравшись сгладить свою бестактность.

Эта реплика сквозь зубы вызвала бурный приступ говорливости.

— Он очень хороший. На самом деле. — Уплетая вафли, мама продолжала болтать о том, какой он хороший, как он много раз приносил ей кофе и помогал исправить неполадки в компьютере.

Кармен налила себе стакан молока. Она не пила молоко с тринадцати лет. Ей хотелось поставить научный эксперимент: сколько времени мама будет говорить, если она сама не произнесет ни слова.

— Он всегда был таким милым и дружелюбным, но я и подумать не могла, что он меня куда-нибудь пригласит. Никогда!

Кристина несколько раз прошлась взад-вперед. Ее выходные туфли цокали по персиковому паркету.

— Знаю, служебный роман не лучший вариант, но все-таки мы работаем в разных отделах и на разных этажах.

Кристина махнула рукой, великодушно разрешив себе служебный роман еще до того, как успела его запретить.

— Вчера, когда ты собиралась на свидание, я почувствовала себя такой старой и одинокой, и еще вспомнила, что ты уедешь в будущем году. И вдруг — пожалуйста! Нет, правда! Я думаю, что мне его сам Бог послал.

Кармен еле сдержалась, чтобы не сказать, что у Бога есть заботы поважнее.

— Я, наверное, не должна строить радужные планы. А вдруг это ничем не кончится? Вдруг ему не нужны серьезные отношения? Вдруг он живет в другом мире?

Во-первых, Кармен ненавидела, когда ее мама произносила слово «мир», будто убежденный эзотерик. А во-вторых, с чего это вдруг ей понадобились серьезные отношения? У нее их не было уже лет семь.

Молчание не помогало. Даже когда Кармен пошла в туалет, мама продолжала болтать. Интересно, что будет, если она уйдет из квартиры?

В конце концов Кармен посмотрела на часы. Время всегда было против нее. Оказалось, что первый раз за всю совместную жизнь они с мамой не опаздывали в церковь.

— Нам пора, — сказала Кармен.

Мама кивнула и покорно последовала за ней. Она не умолкала до тех пор, пока не остановила машину у церкви.

— Скажи, малышка, — сказала Кристина, пряча ключи в сумочку и беря Кармен за руку, — а как ты провела вчерашний вечер?

Ленни!

Знаю, ты живешь совсем близко и Штаны окажутся у тебя уже через пять (ладно, десять) минут, когда я за тобой заеду (ладно, позже). Но мне немножко взгрустнулось из-за того, что нельзя послать тебе письмо из прекрасного далека… А потом я подумала: ну и что, что у нас есть телефон, электронная почта и ежедневные встречи — что мне теперь, и написать тебе нельзя? Это же не преступление, правда?

Так вот, Ленн и, это лето совсем не похоже на прошлое. Ты по мне не скучаешь, ведь мы несколько раз встречались вчера, а потом я чуть не угробила тебя своим ночным звонком. Но, несмотря на то что ты меня скоро увидишь и, скорее всего, рассердишься за опоздание, хочу сказать: ты самая лучшая, замечательная и страшная во гневе Ленни. Я тебя очень люблю. Хорошо тебе повеселиться в Штанах, подруга.

Кармен Электрическая

Люди иногда спотыкаются об истину, но чаще всего перешагивают через нее и убегают, будто ничего не случилось.

Уинстон Черчилль
* * *

Лене не удалось повеселиться в Штанах. В первый день она положила их на кипу писем от Костаса и забыла дома. На следующий день Лена одела Штаны на работу, получила выговор от миссис Дафферс и со вздохом сняла их. Лена повесила Штаны на спинку стула в примерочной, и какой-то паршивый покупатель захотел их купить.

Ее сердце все еще бешено колотилось от страха, что она чуть не лишилась Волшебных Штанов, когда вошла Эффи. Время близилось к закрытию, а Лена еще не развесила на места вещи из примерочных.

— Угадай, кто сегодня звонил? — спросила Эффи.

— Кто?

Лена ненавидела Эффины игры в угадайку, особенно когда была усталой и не в духе.

— Угадай!

Эффи вышла вслед за Леной из раздевалки.

— Нет!

Эффи сделала кислую мину:

— Хорошо. Хо-ро-шо. — Она закатила глаза. — Бабушка. Я с ней говорила.

— Неужели? — Лена перестала разбирать одежду и выпрямилась. — Как она? Как дедуля?

— Прекрасно. Оказывается, недавно они отпраздновали годовщину свадьбы в нашем ресторанчике. Там была вся деревня.

— О-ох!

Лена тут же представила Фиру, Калдеру, террасу ресторана, который принадлежал их бабушке и дедушке. А вспомнив о гавани, она вспомнила о Костасе. А подумав о Костасе, она ощутила тупую боль в затылке.

Лена откашлялась и снова с рвением принялась за работу.

— А как Доунасы? — равнодушно спросила она.

— Хорошо.

— Правда?

Лене не хотелось напрямую спрашивать о Костасе.

— Ну да. Бабушка сказала, что Костас привел на праздник девушку из Аммоуди.

Лене пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не зареветь.

Эффи нахмурилась:

— Ленни, что с тобой?

— А что со мной?

— Да ты посмотри на себя! — Эффи ткнула пальцем в зеркало, в котором отражалось несчастное лицо Лены. — Вообще-то это ты его бросила!

— Знаю. — Лена со злостью пнула зеркало. — А при чем здесь это? — Чтобы не расплакаться, Лене пришлось прикидываться дурочкой.

— Как при чем? Если ты так дергаешься, то зачем его бросила? — спросила Эффи, как всегда не дав сбить себя с толку.

— Я дергаюсь? С чего ты взяла? — Лена начала разбирать блузки и штаны по размерам.

Эффи покачала головой так, будто Лена была тяжело больна.

— Если тебя это утешит, бабушке не понравилась новая подружка Костаса. Цитирую: «Эта девица и в подметки не годится нашей Лене».

Лена сделала вид, что ей все равно.

— Теперь легче? — спросила Эффи.

Лена пожала плечами.

— Ну вот, а я ей сказала: «Бабуля, наверное, эта девушка не бросит его без всякой причины».

Лена швырнула одежду на пол.

— Забудь об этом, — произнесла она по слогам. — И учти, на работу я тебя подвозить не буду.

— Ленни! Ты же обещала, — взмолилась Эффи. — И вообще, чего ты злишься? Я думала, тебе все равно.

Эффи выходила победителем из любой ситуации. Из любой.

— Мне все равно, — эхом отозвалась Лена.

— Ну, тогда отвези меня на работу.

У Эффи была гениальная способность превращать одолжения в обязательства.

Небо вдруг потемнело, словно наступила ночь. Бережно прижимая к себе Штаны, Лена вышла из магазина. Обильные струи теплого дождя стекали по ее волосам. Эффи побежала к машине, а Лена шла медленно, спрятав Штаны под рубашкой. Она любила дождь.

«Ветвь Оливы» находилась недалеко от магазина. Эффи пулей влетела в ресторан, а Лена поехала дальше. Дождь не утихал, и дворники сносило ветром. Лена любила ездить неспешно, с сознанием того, что никуда не надо торопиться. Приятно, когда можно не думать: «Фары, тормоза, поворот». Она ехала, и мысли сменяли одна другую.

Рядом с дорогой Лена увидела почтовый ящик, куда опускала письма — до того как ей стало все равно. Или до того как она притворилась, что ей все равно.

Лена все еще прижимала к себе Штаны. Штаны были на ней, когда они поцеловались с Костасом. Лена глубоко вздохнула. Может быть, Штаны еще хранят ЕГО частичку. Может быть.

То, что этим дождливым вечером у нее были Штаны, но не было Костаса, наполняло сердце болью потери. Вот так. У Костаса есть другая девушка. А у Лены есть вредная сестра и работа продавщицей бежевого барахла.

Что же теперь делать?!

Сначала Бриджит показалось, что она вообще не узнает Берджес. Но, побродив по городу, она кое-что вспомнила. Во-первых, автомат с орехами недалеко от компьютерного магазина. Даже в шесть лет Бриджит понимала, что как-то глупо набивать автомат для жвачки орехами. Тем не менее он никуда не делся. У Бриджит было подозрение, что орехам столько же лет, сколько ей. Во-вторых, черная пушка времен Гражданской войны на лужайке рядом со зданием суда. Рядом с пушкой громоздилась куча ядер. Бриджит вспомнила, как, дурачась, засовывала голову в дуло и веселила Перри.

Еще она вспомнила, как залезала на высокую стену на берегу реки, а бабушка кричала, чтобы она немедленно спустилась. Бриджит была настоящей маленькой обезьянкой. Она лазала по деревьям лучше всех, даже лучше мальчишек и старших ребят. Тогда она была легкой и подвижной, не то, что сейчас.

Бриджит брела, доверившись своим ногам, которые, казалось, знали, куда идти. За Торговой улицей начиналась деревня, где перед каждым домом цвели гортензии — огромные лиловые шары.

За методистской церковью простиралось зеленое поле, окруженное огромными вековыми дубами. У Бриджит перехватило дыхание — вдалеке она увидела футбольные ворота.

Бриджит присела на скамейку и закрыла глаза. Она вспомнила каждодневные пробежки, вспомнила мяч и еще много всего, например, как дедушка учил ее и Перри бить по мячу, когда им было года четыре. Перри терпеть этого не мог и все время отлынивал, а Бриджит обожала. Она держала руки за спиной, чтобы не забыть о том, что футбол — это игра ногами.

Она вспомнила, как обгоняла дедушку и как он гордился ею. Он кричал: «Ребята, это будущая чемпионка!», хотя на поле никого не было.

Когда Би исполнилось пять лет, дедушка отдал ее в футбольную лигу графства Лаймстон, не обращая внимания на возмущенные крики родителей. Бриджит упросила бабушку постричь ее под мальчика, и мама заплакала, когда они увиделись в конце лета. Благодаря Бриджит «Берджеские Золотые Пчелы» выигрывали два сезона подряд, и родители смирились.

Боже, а ведь она тысячу лет не вспоминала о своих товарищах! Когда-то это было для нее очень важно — особенно то, что ее прозвище совпадало с названием команды. «Она самая трудолюбивая Пчелка! Она Пчела, быстрая как стрела!» — кричал дедушка с трибуны, думая, что это очень остроумно. Папа никогда не любил спорт, а дедушка был настоящим фанатом.

Знал ли отец, когда умер дедушка?

Би задумалась. Что-то странное произошло с ее памятью. В одиннадцать лет, когда все это случилось, мозг как будто произвел чистку. Все, что произошло до того момента, Бриджит либо забыла, либо помнила очень смутно. Через несколько месяцев после смерти мамы Би отвели к психиатру, и тот сказал, что у нее в голове, где-то там, где живет память, образовался шрам. Би всегда было страшно представить себе это.

Она сидела, положив свою голову с невидимым шрамом на спинку скамейки, как вдруг услышала шаги, и крики, и самый сладостный на свете звук — удар мяча. Она открыла глаза: по полю шли парни, человек пятнадцать или двадцать — все ее возраста или, возможно, немного старше.

Когда один из мальчиков проходил мимо, Бриджит, не удержавшись, окликнула его:

— Ты из команды?

Он остановился:

— Да, «Берджеские Бычки».

— А летняя лига еще есть?

— Конечно.

Он держал футбольный мяч. Бриджит не прикасалась к мячу уже девять месяцев и сейчас смотрела на него с вожделением.

— Вы тренируетесь?

— Во вторник и в четверг по вечерам, — ответил он с напевным алабамским выговором. Люди здесь явно произносили больше звуков.

Она всегда любила этот акцент. Ей нравилось обнаруживать эту тягучесть в собственной речи где-то в середине августа. Потом Би возвращалась на север, и подруги хихикали над ее произношением, но к октябрю все становилось как прежде.

Парень уже несколько раз оглянулся, потому что на поле началась тренировка. Он был вежливым, но хотел поскорее уйти.

— А вы играете по субботам? — спросила она наконец.

— Да. Все лето. Мне пора.

— Спасибо, — сказала Бриджит парню в спину, потому что он уже шел к своим друзьям.

Би забывала иногда, что сильно изменилась и потому мир вокруг нее стал другим. Стоило бы ей год назад встряхнуть волосами, и этот мальчик был бы счастлив рассказать ей все, что угодно. Он бы начал выпендриваться, размахивать руками, чтобы друзья увидели и позавидовали — ведь он разговаривает с такой классной девчонкой!

Лет с тринадцати и до шестнадцати к Бриджит клеилось столько парней, что она их всех и не помнила. Она не была красивой, не то что Лена Прекрасная, но мальчики шарахались от красоты ее подруги, а стройной, общительной и необычной Бриджит не давали прохода. Ну и, конечно, ее волосы, р

Книга Четвертая высота — читать онлайн бесплатно, автор Елена Яковлевна Ильина, ЛитПортал


– Ой, мама, что это? – вскрикнула Гуля. – Водяные птички!

Но в это время какой-то незнакомый широкоплечий человек в кожаной куртке подошел к Гуле и, кивнув ее маме, взял Гулю на руки.

– Я тебе сейчас что-то покажу, – сказал он ей и куда-то ее понес.

Гуля оглянулась на маму. Она думала, что мама отнимет ее у «кожаного дяди», но мама только помахала ей рукой.

– Ничего, Гуленька, не бойся.

Гуля и не думала бояться. Только ей не нравилось сидеть на руках у чужого, незнакомого человека.

– Я сама пойду, – сказала Гуля, – пустите меня.

– Сейчас, сейчас, – ответил он, поднес ее к стеклянному ящику и спустил на землю.

Там, в зеленой густой траве, копошились какие-то длинные, толстые веревки. Это были ужи. Гуля не долго думая вцепилась в одного из них и потащила.

– Ну и храбрая же ты девочка! – услышала Гуля над собой голос «кожаного дяди».

Трехлетняя Гуля и не подозревала, что этот дядя был кинооператор и что ее только что сняли для новой кинокартины.

В те годы на Трубной площади каждое воскресенье торговали всякой живностью. Любители птиц, рыб, диковинных зверушек всегда могли выбрать здесь по своему вкусу и певучую канарейку, и щегла, и дрозда, и породистого охотничьего щенка, и черепаху, и даже заморского попугая.

Кинооператору привезли Гулю на Трубную площадь, потому что в этот день они снимали картину «Каштанка» по рассказу Чехова. В картине этой собака Каштанка попадает на Трубный торг и теряет своего хозяина в толпе взрослых и детей.

Спустя несколько дней Гуле Королёвой прислали из кинофабрики ее первый заработок – два рубля.

Один рубль был истрачен в тот же день. Дома случайно не было денег, и Гулин рубль как раз пригодился на лекарство для самой же Гули.

Другой рубль – большой, новенький, желтого цвета – хранится до сих пор у Гулиной матери. Он спрятан в коробочке рядом с льняной шелковистой прядкой Гулиных младенческих волос.

Слон и Гуля

Гулю взяли в зоопарк.

Она шла вместе с мамой по усыпанной песком дорожке мимо длинного ряда клеток с какими-то толсторогими козлами, баранами и бородатыми быками. Возле высокой железной ограды они остановились. Гуля увидела за решеткой что-то огромное, клыкастое, с длинным, до земли, носом.

– У, какой! – вскрикнула Гуля, прижимаясь к матери. – Мама, почему он такой большой?

– Такой вырос.

– А я его боюсь?

– Нет, не боишься.

– А кто он такой?

– Слон. Он добрый, и бояться его не надо. У себя дома он даже нянчит маленьких детей.

– Возьми его ко мне в няньки! – сказала Гуля.

– Его отсюда не отпустят, – ответила мама, смеясь. – Да и места для него у нас маловато.

Целый год после этого Гуля вспоминала большого доброго слона.

И когда наконец ее опять привели в зоопарк, она прежде всего потащила маму к слону.

Держа в руках большой красно-синий мяч, она подошла к самой решетке.

– С добрым утром, слон! – вежливо поздоровалась Гуля. – Я вас помню. А вы меня?

Слон ничего не ответил, но наклонил свою большую, умную голову.

– Помнит, – сказала Гуля.

Мама вытащила из сумочки гривенник.

– Смотри, Гуля, – сказала она, – я брошу ему монетку.

Слон пошарил по земле хоботом, поднял монетку, словно кончиками пальцев, и сунул сторожу в карман. А потом схватил сторожа за воротник и потянул за собой. Сторож не мог устоять на ногах и побежал вприпрыжку, как мальчик. Гуля громко смеялась. Смеялись и другие ребята, столпившиеся у решетки.

– Мама, куда слон его тащит? – спросила Гуля.

– Это он требует от сторожа чего-нибудь вкусного. Ступай, говорит, принеси. Даром я тебе свою монету отдал, что ли?

Сторож послушно ушел в соседнее помещение, где была кладовая слона, а слон зашагал не спеша, мягко, неслышно, будто он был в валенках.

– Мама, слон булку любит? Можно ему бросить?

Гуля бросила слону булку. Слон задрал кверху хобот, нижняя челюсть у него отвисла, и булка угодила прямо в пасть.

И тут Гуля увидела, что мяч выскользнул у нее из рук и покатился под решетку к слону.

– Мячик! – закричала Гуля. – Слон, отдай, пожалуйста, мяч!

Слон хлопнул ушами и, зажав мяч хоботом, словно в кулаке, посмотрел на Гулю искоса умным маленьким глазком.

– Ну вот, – сказала Гулина мама, – так я и знала. Говорила я тебе – оставь мячик дома!

Но в эту минуту слон выпустил мяч, и он покатился по земле, стукнулся о решетку и откатился назад, к самым его ногам.

– Погоди, Гуля, – сказала мама, – сторож сейчас вернется и достанет твой мячик.

Но Гули рядом с ней уже не было. Мать быстро огляделась по сторонам.

– Где же это она?

– Ребенок, ребенок в слоновнике! – закричали вокруг.

Осторожно, Двери закрываются, Hold On Tight — фанфик по фэндому «Тату (t.A.T.u.)»

— Юля, ну что же ты копаешься! Сейчас все промокнем! — причитала женщина поторапливая миниатюрную девочку с черными взъерошенными волосами, пытающуюся справиться с чемоданом. Женщина стояла на перроне рядом с поездом, прикрывая голову папкой с какими-то бумагами. На дворе было 2-е июня, но на улице лил дождь и было прохладно. вода омывала вагоны, лилась на широкий перрон, прибивая упрямую пыль. Серый воздух с сотнями отверстий соединял небо и людей перед поездом. — Тупой чемодан, ну! — пробормотала девушка, пытаясь заставить его ехать — да чтоб тебя!!! — она снова раздраженно потянула ручку на себя. — Вот, теперь должно получиться…. — Юля и не заметила, как к ней подошла рыжеволосая девочка и вытянула из под колесика маленький камешек, который не давал чемодану двигаться. Рыжие кудряшки намокли, мягко обрамляя округлое личико покрытое веснушками. Свежесть кружила Юле голову, оттягивая шум дождя в невидимый взрыв-облако. — С-спасибо… — пролепетала удивленная Юля, но девушка уже куда-то подевалась. Она вновь яростно потянула ручку чемодана и тот поехал слишком легко, отчего брюнетка чуть не свалилась в лужу — Иду, мам! — она повернулась к все еще стоящей женщине и мелкими шагами побежала в ее сторону, щурясь от бившей в глаза мороси. С челки уже начинала капать вода. — Не хватало тебе еще заболеть! — причитала мама девушки, стряхивая воду с волос дочери. Дочь отряхнулась и недовольно посмотрела на мать — Может, никуда не поедешь? — с надеждой спросила Лариса. — Ну что ты опять, мам! — дочка сменила недовольный взгляд на мягкий — Это же всего на 3 месяца! — она положила голову матери на плечо и резко убрала ее. Свитер женщины был мокрый и колючий. Взглянув на мать та увидела слезы в ее глазах — Ну мааам! — протянула девушка — Я же каждый год туда гоняю! Пора бы уже привыкнуть! — она обняла женщину и чмокнула ее в щеку — Пойдем скорее в вагон! А то и правда простудимся! — она схватила чемодан и подтолкнула маму в сторону вагона, рядом с которым уже толпились дети примерно одного возраста с Юлей. — Смотри, это там не Катя? — Лариса указала на девочку и длинными светлыми волосами. — Точно! Катька! — усмехнулась дочь — КАТЯ!!! — крикнула девочка и помахала подруге рукой, когда та обернулась. Волосы девочки были заплетены в две небрежные косички, мокрая челка сбилась у нее на лице. Озорные карие глаза, обрамленные россыпью веснушек, блестели золотыми лучиками на продолговатом личике. Одной рукой она держала свой чемодан за ручку, а во второй свисали намокшие билеты на поезд. — Юлька! Ура! — девочка обняла Юлю с улыбкой — Ну хоть кто-то знакомый! Здравствуйте, теть Лариса! — девочка поприветствовала маму Юли. Они с Юлей ездили в этот лагерь вместе с самых пеленок. Лариса находила странным, что девочки редко общались за пределами лагеря, хотя ладили очень хорошо. На них даже жаловалось руководство лагеря — Ты в каком вагоне? — Я в 9, а ты? — ответила Юля, смахивая капли с челки. — Блин, а я в 8! — с некой досадой в голосе произнесла Катя. — Да ну и попросим поменяться, если что! — радостно махнула рукой Юля. — Не получится! — вздохнула Катя — Ты же помнишь, что в том году было…. — Юля поморщилась от воспоминаний. В том году все поменялись местами и старшие мальчики и девочки чуть ли не устроили оргию в одном из купе. С тех пор меняться местами запретили — Ну и ладно! — снова улыбнулась Юля — Будем тогда в гости друг к другу ходить! — она протянула билет проводнице и та впустила ее в вагон с цифрой 9 на стекле и надписью «Москва-Владивосток. Детский». Юля с мамой зашли в вагон и нашли ее место. — Ого! В этом году прям как-то роскошно! — Юля открыла дверь купе и открыла рот. Мало того, что это было купе с закрывающимися дверьми, так еще и двухместное. Над каждой койкой висело по телевизору, а на стенах огромные зеркала. На окнах красовались плотные шторы темно синего цвета — Я в шоке! Признавайся, вы ограбили банк?! — пошутила Юля. Все предыдущие года их возили в обычном плацкарте, в котором не всегда даже кондиционеры были. А один раз мало того, что не было кондиционера, так еще и окна были наглухо закрыты. Так они и ехали мариновались неделю, как килька в банке. — Просто в этом году в лагерь едет не так много народу, вот они и решили выделить вам такие вагоны… — пожала плечами Лариса, усаживаясь на противоположную кровать — Надеюсь, к тебе подселят какую-нибудь девочку, а не мальчика — тихо произнесла женщина. — Мам… — дочь серьезно на нее посмотрела — Ты же знаешь правила. Девочек не селят с мальчиками. Так что со мной точно будет девочка….а еще лучше, чтоб никого не подселяли….. — размечталась Юля. Лариса заметно успокоилась. — И в кого ты у меня такая авантюристка…. — пробормотала женщина, кладя руку дочери на колено. — В папу, конечно! — усмехнулась девочка — Вот где его носит? — развела руками Юля. Ее отец находился в экспедиции в западном Китае. Юля до конца не знала, чем он там занимается, но считала, что чем-то очень крутым. Юля услышала гудок паровоза — Мам, думаю, тебе пора, если не хочешь поехать в лагерь вместе со мной! — хихикнула дочь и мать поднялась с кресла. — Хорошо, только обещай звонить каждый день… — женщина прижала к себе Юлю, отчего та еле могла дышать. Безнадега. Лариса сейчас ощущала именно это. Провожая дочку в лагерь, она понимала, что остается совсем одна на все лето. она глубоко вздохнула. если у безнадежности и был запах, то она пахла пыльными вагонами, креозотом и детскими улыбками. — Мам, задушишь же! — отстранилась девочка. — Вот, тут все твои документы. — женщина протянула дочери ту самую папку, которой прикрывала голову от дождя — Деньги я тебе по носкам распихала в чемодане и в твоем кошельке еще лежит немного. Никому не показывай….. — ….а то могут украсть…. — закончила за нее дочь, с улыбкой закатывая глаза. Мама говорила одно и то же каждый год и Юля уже наизусть знала все мамины реплики — Ну на дворе 2000 год….никому не нужны мои деньги! — улыбнулась девочка. — Я уже большая девочка! У меня все будет хорошо! — попыталась успокоить мать Юля. — Тебе всего 15! — не унималась женщина. — А тебе надо меньше переживать! — они услышали второй гудок паровоза — Ну все, тебе точно пора! — она подтолкнула мать к выходу. Ей хотелось окунуться в мир нового приключения, которое ее ждет. Она вышла из купе вместе с мамой и поплелась к выходу из вагона. Женщина спустилась, помахала Юле на прощание, в очередной раз прочитала нотацию о том, что нужно звонить каждый день и пошла в сторону здания вокзала, прикрывая лицо ладонью. Юля вернулась в купе и принялась расталкивать свои сумки по отсекам для багажа, предварительно достав сменные вещи и сумку с мыльнотульными. Она услышала шипение тормозных колодок, проверяемых перед отправкой поезда, взглянула в окно и улыбнулась, наблюдая за скользящими по стеклу каплями. Да уж, если смотришь через окно на рельсы, поезда и детско-родительскую суету, значит лето наступило. и неважно, какая погода.

***

— Мам, может я никуда не поеду? — тихо спросила рыжеволосая девочка, обращая грустный взгляд к своей матери — Я же все лето тебя не увижу… — Леночка! — мать подтолкнула ее в сторону вагона — Тебе там понравится! Заведешь новых друзей…еще и возвращаться не захочешь!!! — Инесса достала из сумки паспорт дочери и ее билет и протянула проводнику. Порывисто-сильный ветер сдул девочке на лицо мокрые волосы, которые она быстро убрала за ухо. 5 часов вечера, но на улице уже почти темно. удары дождевых капель о крышу вагона вызывали у Лены мысли о тепле ее квартиры, в которую она еще долго не попадет. Там было так тепло и уютно, а тут…все слишком незнакомое. Проводник все проверил и запустил девочку в вагон — Я с тобой не пойду, поезд уже через две минуты отправляется! Ты сама найдешь свое место? — девочка кивнула — Если что, в первом купе едет сопровождающий, он тебе подскажет! — женщина помахала дочери рукой — Все, дочка, хорошо тебе отдохнуть! Не забывай звонить!! — крикнула Инесса дочери, теряясь в толпе провожающих родителей. В коридоре вагона стоял гул и счастливый смех уезжающих от родителей подростков, предвкушающих самостоятельную жизнь без запретов предков. Проводник зашел в вагон и закрыл ступеньки. Лена так и продолжала стоять в тамбуре, крепко держа свои чемоданы, и с грустью смотрела на улыбающуюся маму. — Сдался им этот лагерь…. — буркнула она и поезд дернулся, отчего девочка слегка пошатнулась — 15 лет не ездила, а теперь вдруг надо поехать….да еще и во Владивосток….поближе, что ли, не нашлось лагеря…. — Лена взяла свои сумки и поплелась по коридору в поисках купе номер 6. Двери купе были открыты и там шла какая-то возня. Она робко постучалась и зашла внутрь. — О, привет! — улыбнулась ей черноволосая девочка в мокром свитере — Ты, видать, моя соседка! — она немного отступила вглубь купе и забралась на свою койку с ногами, давая рыженькой больше пространства разобраться с ее вещами — Я Юля! — Лена… — слегка улыбнулась девочка, поднимая койку, чтобы засунуть свои вещи в отсек для чемоданов. — Я тебе советую сразу достать все самое необходимое, а то потом с матрасом будет очень неудобно ее поднимать — она указала на койку, наморщив аккуратный носик. — Ты права… — так же тихо сказала Лена, открыла один из чемоданов и выудила оттуда домашнюю одежду, косметичку с туалетными принадлежностями и тапочки в виде собачек. — Классные тапки! — сказала Юля со смешком, указывая на собачьи мордочки. — Мне подруга на день рождения подарила! — хихикнула Лена — Они храпят! Нажми им на нос! — Юля потянулась к собачьим мордочкам и нажала на нос. Оттуда сразу полился механический храпящий звук. Юля рассмеялась. — Главное ночью на них не наступить! — снова засмеялась Юли и Лена хихикнула. — Ты уже до этого была в этом лагере? — спросила Лена, усаживаясь на свою койку. — Ага! — брюнетка сложила руки за головой и закрыла глаза. Ее поза, хитрая улыбка, да и вообще один только взгляд на нее давал Лене понять, что она очень уверена в себе — Я каждый год туда езжу! Там очень круто! А ты? — Нет… — почти шепотом ответила Лена — Я вообще никогда в лагерях не была…. — Да ладно?! — удивленно вскрикнула Юля и подалась вперед — Тогда ты попала в нужную компанию! — она указала на себя большим пальцем — Я там каждый уголок знаю! — гордо констатировала Юля. Из коридора послышался голос сопровождающего, призывающий детей выйти из своих купе — Пойдем, сейчас опять лекцию с правилами читать будут… — она закатила глаза, спустила ноги на пол, засунув их в тапочки и они вышли из купе. — Добрый вечер! — проговорил высокий мужчина низким голосом, от которого у Лены побежали мурашки — Меня зовут Иван Николаевич. Я ваш сопровождающий. Ко мне вы будете обращаться со всеми вопросами и просьбами. — он оглядел лица детей. Все они были примерно одного возраста — Как вы заметили, в этом году вам предоставили двухместные купе и новые вагоны… — Да уж….в прошлом году у нас был плацкарт без кондиционера и окна не открывались….то еще веселье было… — шепнула Юля на ухо Лене, от чего та хихикнула. Юля театрально поморщилась от мимолетных, как сигаретный дым, воспоминаний. — Сейчас я напомню вам правила…. — проговорил он громко, чтобы все его слышали. — Первое — закрывать двери купе на замок строго запрещено! Они должны быть открыты все время. Разрешается прикрыть дверь на ночь, но ни в коем случае не на замок….второе! Столовая находится за нашим вагоном, поэтому прошу никаких подножек детям из 7-го и 8-го вагонов, которые будут ходить в вагон ресторан на завтрак, обед и ужин — Юля хихикнула, вспомнив, как в том году какому-то мальчику поставили подножку и он пролетел через весь вагон словно птица — Волкова! — обратил на нее внимание мужчина — Опять ты в моем вагоне! — он посмотрел на Юлю. — Повезло тебе, Вань! — крикнула девочка и помахала рукой. Лена удивилась раскованности брюнетки. Она к взрослому человеку обращалась по имени и на «ты». — Помолчи, дай закончить! — прервал он ее и продолжил читать лекцию по безопасности и прочей чуши, которую Юля не слушала, смотря как по стеклу струился дождь. «Да уж, вот тебе и лето….» — подумала девочка, когда Иван наконец закончил свою тираду — Разбирайте вещи, переодевайтесь в сухую одежду и располагайтесь… — Иван хлопнул в ладоши — Ужин через час! — все быстренько разбрелись по своим купе и Юля закрыла дверь, когда Лена оказалась внутри. — Ты что…. — запротестовала она, испуганно озираясь по сторонам — Иван Николаевич же сказал не закрываться… — А ты предлагаешь нам с открытой дверью переодеваться?! — удивилась Юля и Лена ойкнула. И правда. Как же им переодеваться-то….Юля скинула с себя мокрые вещи и надела сухие домашние треники и майку. У Лены же были плюшевые штаны и белая футболка — Ого! А мне белое нельзя носить! Я та еще свинья! — засмеялась брюнетка. — А я люблю порядок… — прошептала Лена, открывая дверь. — Ну, чем займемся? — спросила Юля, усаживаясь за стол — До ужина еще дофига времени! Надеюсь, я тебя не утомила… — Нисколько… — улыбнулась Лена, усаживаясь напротив Юли. Дождь бил по стеклу и день уже близился к завершению — Расскажи мне про лагерь…как там? — Ой, это лучшее место на земле! — Юля поджала под себя ноги — Там постоянно что-то происходит. В прошлом году вожатые вывезли нас в поселок и мы там в казаки-разбойники играли по всему поселку. — Вас же невозможно было поймать… — удивилась Лена — Да нет же… — махнула рукой Юля — Мы должны были мелками стрелочки рисовать с направлением, куда мы побежали. Обманывать было нельзя! Все было честно! Но они все равно хитрее оказались…. — хихикнула Юля — Спрятались в кустах на базе и когда мы туда пришли, выпрыгнули и как давай нас всех щекотать, пытаясь выудить из нас пароль… — Но мы не сдались…. — услышали девочки женский голос в дверях. — Катька! — вскрикнула Юля — Заходи скорее! — девочка зашла в купе — Лен, это Катя, мы с ней в этот лагерь лет с 5 вместе гоняем! Катя, это Лена, моя соседка! — Катя с Леной пожали друг другу руки, и Юля продолжила рассказывать про лагерь, про дискотеки и прочую лагерную жизнь. Казалось, что у Юли в жизни было только одно правило: Бери от жизни все! И она безоговорочно ему следовала. — Ой, ну ладно, девочки! — Катя встала с Юлиной койки — Ужин через 5 минут! Я к вам, может, перед отбоем зайду еще! — она попрощалась и вышла. — Юль, — обратилась к ней Лена — А почему вы с Катей не вместе в купе? — Потому что я с тобой! — усмехнулась Юля, как будто Лена задала самый глупые вопрос на свете. — Хочешь, я с ней поменяюсь, все-таки ты ее так давно знаешь… — опустила глаза рыженькая. — Нет, не хочу! — отрезала Юля — Мне с тобой нравится! — улыбнулась она и ткнула соседку в колено. Лена улыбнулась. Она не стала говорить, что им запрещено меняться, чтобы Лена не подумала, что Юле с ней некомфортно. К тому же Юле Лена понравилась и она надеялась, что они смогут подружиться. Через пару минут Иван прокричал, чтобы все собирались на ужин и ребята нехотя стали выползать из своих купе. — Сейчас я вам сообщу, как вы будете сидеть! — произнес мужчина. — Ой, может нам еще за ручки взяться… — выкрикнула Юля. — Волкова! — сурово посмотрел на нее Иван — Еще одно слово и будешь сидеть за столом со мной! — Юля замолчала и кое-где послышались смешки. Они с Иваном хоть и играли в свою любимую игру в пререкания, перспектива сидеть всю неделю с ним за одним столом, совсем не прельщала девочку — Итак! 1-2 купе, стол 1, 3-4 купе — стол 2, 5-6 купе — стол 3…. — Смотри, мы снова вместе сидим! — воскликнула Юля и сжала Ленину руку. — Здорово! — улыбнулась девочка, которой нравилась Юля, хоть она и была полная ей противоположность. Взбалмошная, веселая, энергичная….рядом со скромницей Леной она была подобно урагану. Все тронулись в сторону вагона ресторана под всеобщее бормотание. Кто-то интересовался, чем будут кормить, кто-то спрашивал, дадут ли добавки, а Юля смотрела на Лену. Она не понимала, чем ей так приглянулась рыженькая, но пообещала себе выяснить это позже.       Зайдя в вагон ресторан, в нос сразу ударил запах солянки, которую Юля так любила. Она пропустила Лену к окошку, а сама плюхнулась рядом напротив двух мальчишек из 5 купе. — Привет! — поздоровалась брюнетка — Я Юля, а это Лена. Мы с вами тут будем иногда встречаться! — хихикнула она, взглянув на парней — Ой, да ладно! Антон, ты, что ли?!?! — она вскочила с места и обняла парня, перегнувшись через стол. — Волкова! — крикнул Иван — Сядь на место! — Да ладно, Вань! Тут Антоха! — повернулась Юля и поймала на себе взгляд сопровождающего. Она покорно села и снова повернулась к парням — Ну офигеть! А что ж ты не позвал меня? — Да я копался в купе и даже не заметил тебя! — пожал плечами парень. — Ну да, я ведь такая незаметная…. — наигранно обиженным голосом почти пропела Юля — Ленка, это Антон! Мы с ним в соседних домах живем и в прошлом году в одном отряде были! — Лена улыбнулась и махнула парню. — Это Витя! — представил Антон своего друга. Он первый раз едет. — Ленка тоже впервые в лагерь едет… — Юля похлопала Лену по плечу — Ты, кстати, видел? Катька тоже тут!!! — снова повернулась Юля к Антону — Интересно, кто еще из наших здесь…. — Да много кто… — развел руками Антон, глядя как Юля крошит хлеб в солянку — Я видел Настю, Алиску, Димку и Сашку…но они в первых вагонах едут. — Офигеть! — вскрикнула Юля, прожевав еду — Надо будет наведаться к ним завтра!!!! — Ленка, пойдешь с нами? — Ну так я же там никого не знаю… — сжалась в комок девочка. Ей было сложно заводить новые знакомства, у нее совсем не было друзей в школе. Все считали ее странной и смеялись из-за веснушек и рыжих волос. — Вот и познакомитесь! — хихикнул Антон. — Хорошо… — улыбнулась Лена и принялась за свою еду. Юля, доев свою порцию, начала подворовывать картошку из тарелки Антона, на что тот начал активно возмущаться и у них случился самый настоящий бой на вилках. Лена рассмеялась этому. Похоже, эти двое были очень близки. Лена на секунду загрустила. А что, если она будет с Юлей только до приезда в лагерь, а там их поделят… — Ленка, тебе сколько лет? — из раздумий ее вывел Юлин голос. — 15… — ответила она, закидывая в рот картошку. — Супер! Значит в один отряд попадем!!! — констатировала она. — Там по возрасту распределяют? — спросила Лена. — Ага… — ответил Антон, смотря на рыженькую. Юля воспользовалась тем, что он отвлекся и стащила из тарелки парня кусок мяса — Ах ты мелкая…. — прошипел он, глядя на победоносно жующую девушку. Лена засмеялась. — Вот, возьми! — она подвинула тарелку к Юле — Я все равно все не съем, а ты, судя по всему, не наелась…. — Спасибо! — глаза Юли загорелись — Видишь, Антоха, Лене для меня ничего не жалко! — упрекнула она парня на что тот просто закатил глаза и продолжил есть свою еду, пока Юля еще чего-нибудь у него не стащила — Вот, Ленок, возьми мой чай — она подвинула к рыженькой стакан с чаем, заметив, что ее уже пустой. — А ты? — спросила рыженькая. — А я у Антохи стащу! — захихикала брюнетка. — Еще чего!!! — запротестовал Антон, подвигая к себе стакан. Юля с Леной звонко засмеялись. — Я правда не хочу! — сказала Юля и придвинула чай еще ближе к Лене — Я потом себе в купе сделаю. Мне мама напихала всякой фигни с собой! — Лена взяла стакан, поблагодарила Юлю и чуть ли не залпом его осушила. — Ого, ты так сильно пить хотела? — посмотрел на нее Витя. — Нет, — улыбнулась Лена — Я просто очень люблю чай! — О, тогда мы будем постоянно чаи гонять в купе! — воодушевилась Юля — У меня их целый пакет. Еще и на обратную дорогу хватит!!! — Эй, мы с вами! — вскрикнул Антон. — Еще чего! Вход только для девочек! — показала ему язык Юля. — Ну, Юлька! — парень наморщил нос — Получишь ты у меня однажды — Юля ему лишь улыбнулась в ответ.       Когда все закончили ужинать, Иван отвел всех обратно в вагон и велел сильно не шуметь. Юля с Леной прикрыли дверь купе, выключили свет и смотрели на закат вдалеке. Красное солнце пробивалось под тучами и отражалось в каплях дождя на стекле. Лена улыбалась. — О чем задумалась? — из размышлений ее вывела Юля. — Да так, ни о чем… — пожала плечами Лена. — Ой да ладно тебе…. — махнула рукой Юля — Признавайся, Антон или Витя понравился? — Лена густо покраснела. — Нет…. — вскрикнула она и Юля засмеялась — Просто думаю о том, что будет, когда в лагерь приедем… — А что будет? — удивилась Юля. Она закинула ноги на кровать и скрестила их под собой. — Ну, не хочу, чтобы нас по разным отрядам раскидали…. — А, так этого не случится…. Я же тебе говорила в столовке… — с уверенностью сказала Юля — Тебе же 15, да? — Лена кивнула — И мне 15. Антохе и Катьке тоже 15. Мы все в один отряд попадем. Они там по возрасту делят, по принципу от июня по июнь. Если тебе исполнилось 15 в этот период, то все норм. Мне, вот, в феврале исполнилось 15, а тебе? — А мне в октябре… — ответила Лена. — Антохе в сентябре стукнуло. Так что можешь не переживать. — сказала Юля — К тому же я теперь тебя никуда не отдам! Будем с тобой вместе в комнате жить…. — хихикнула брюнетка. — А по сколько человек в комнате? — спросила Лена и отвернулась от окна. — Когда как. В целом по 5-7… — пожала плечами Юля. — Есть еще одна комната на двоих, но нам туда не попасть. Она обычно зарезервирована за кем-то… — Юля заметила как напряглась рыжая — Ну ты чего? — Да так, ничего… — пожала плечами Лена — А вдруг нам девочки плохие попадутся… — Да кто ж нам там попадется… — засмеялась Юля — ты же слышала Антоху. Настя, Алиска и Катька тоже тут. Вот, нас уже пятеро!!!! Кто знает, может, мы еще ребят с предыдущих лет встретим! Альку с Анькой, например! Все хорошо будет! — Юля видела, что Лена тяжело идет на контакт с людьми и обещала себе расспросить ее немного позже, когда они узнают друг друга поближе. — А если я не понравлюсь твоим друзьям? — тихо спросила Лена, опуская глаза. — Ну как ТЫ можешь не понравиться, Лен? — успокоила ее Юля — Антохе ты понравилась. Вите, я думаю, тоже! Кате ты тоже понравилась…. — С чего ты взяла? — Да я ж ее с пеленок знаю. Она бы сразу ушла, если б ты ей не понравилась. Катька у нас не любит просто так время тратить….завтра тебя с Настей и Алиской познакомлю! Вот увидишь, ты им понравишься! — Юля взяла Лену за руку, и Лена сжала ее в ответ. — Хорошо…. — прошептала рыженькая. — Не забивай этим голову! — махнула рукой Юля — Смотри, лучше, какие подсолнухи красивые за окном! — девочки уставились на поле с подсолнухами в красном свете от заката. казалось, что солнце приветствует своих младших братьев на земле. Подсолнухи были любимыми Лениными цветами. Их улыбающиеся темные личики, обрамленные плотным венком ярко-желтых лепестков, гладких и нежных на ощупь. Они наконец-то выехали из Москвы и Московской области и теперь неслись в сторону Владивостока под стук колес и гул в коридорах.

***

— Привет, мы к вам на чай! — в дверь купе постучали. — Ну нифига ты беспардонный!!!! — Юля уперла руки в боки. — Спокойно! — Антон поднял руки вверх — Мы не с пустыми руками!!!! — из-за его спины показался Витя с коробкой печенья в руках. — Ну ладно…. — сдалась Юля — Так и быть, проходите! — Юлька за печеньки душу продаст! — Антон усмехнулся, подсел к Лене и обнял ее за плечи. Лена заметно напряглась. — А ну-ка отойди от нее! — Юля толкнула Антона, отчего тот встал и пересел на соседнюю койку — Не пугай мне Лену! — она села рядом с Леной и погладила ее по плечу. — Ой, ну посмотрите! Защитница! — передразнил ее парень. Юля вскочила с койки и шутливо стукнула парня в плечо, а тот, в свою очередь, поймал ее руки и повалил себе на колени. Юля завизжала и укусила парня за руку, отчего тот тоже вскрикнул. — Волкова! Марченко! — послышался крик Ивана из коридора — Я вас сейчас по разным вагонам раскидаю!!!! — Прости, Вань! — одновременно крикнули ребята и расселись по разным койкам. Юля рядом с Леной, а Антон — с Витей. — Ну и чего ты сидишь?! — наконец обратилась Юля к Антону — Иди за кипятком!!!! — скомандовала она — Или ты хочешь, чтоб мы с Леной пошли? — она взяла Лену за руку и потянула к центру стола — Ты же не хочешь, чтобы на эти нежные ручки пролился кипяток — Лена густо покраснела, а Витя с Антоном взяли стаканы и ушли за водой. — Вы с Антоном очень близки? — тихо спросила Лена, слыша, как парни переговариваются у кипятильника. — Мы с ним лет 5 в лагерь вместе гоняем… А еще раньше учились в одном классе… — пожала плечами Юля, слегка обидевшись, что Антон не рассказал ей, что тоже едет в лагерь в этом году, и продолжила — В прошлом году между нами какая-то искра пробежала, но все закончилось так и не успев начаться…. — хихикнула девочка — Друзья из нас лучше, чем пара… — Понятно…. — вздохнула Лена и вздрогнула, когда вернулись парни. — Так, Волкова! — кивнул ей Антон, поставил кружки на стол и сел напротив девушки — Доставай свой арсенал чаев! — Умный такой! — огрызнулась она — Ты на них сидишь!!!! — Антон встал с койки и поднял ее, чтобы Юля могла достать чай. Она выудила пакет из еще большего пакета и вытряхнула содержимое на стол — Вот! — указала она пальцем на белую коробочку с розовыми цветами — Мне батя из Штатов его привез! Фиг знает, с чем он, там все на английском, но вкус просто нереальный!!!! — Passion Fruit…. — Лена взяла коробку в руки — Это маракуйя! — перевела она. — Так вот, что он мне по вкусу напоминает!!!! — воскликнула Юля, отбирая коробку у удивленной Лены — Помните, молочный коктейль такой продавали! Мажитель с Маракуйей!!! — Я помню!!! — довольно громко на удивление всем воскликнула Лена — Он был персик-маракуйя!!!! — Точно… — щелкнула пальцами Юля. — Ну тогда давайте этот чай пить! — Антон потянулся к коробке, но Юля шлепнула его по руке — Лена пусть первая возьмет! Она же нам перевела название! А то мы так и думали бы, что пьем отвар из каких-то цветочков!!!! — Антон убрал руку и Юля подтолкнула коробочку к Лене. Та выудила пакетик и опустила его в стакан. Вода в нем моментально начала окрашиваться в малиновый цвет — Теперь я! — Юля снова шлепнула протянутую руку Антона. — А почему ты-то?! — возмутился тот. — Потому что я девушка и…. — продолжила она, не давая Антону возмутиться — Потому что это мой чай! — брюнетка достала пакетик из коробочки и показала парням язык.       Ребята весело разговаривали, пили чай и уплетали печеньки. Они потеряли счет времени и отвлеклись лишь когда Иван сделал объявление о том, что через час будет отбой и что посещение туалета начнется с первого купе и так далее. — Ну мы пошли… — сказал Антон, когда они увидели девчонок из 3 купе возвращающихся из туалета — Угу… — промычал в ответ Витя — Сейчас 4 купе, а потом мы…. — парни собрались и ушли. Юля с Леной смели крошки со стола в импровизированный мешок для мусора и протерли стол. — Нам тоже надо приготовиться ко сну же… — тихонько произнесла Лена — Да ладно, сейчас умоемся сходим и потом будем кровати застилать! — Юля плюхнулась на койку и облокотилась на спинку, поглядывая на Лену. — Юль… — начала она — Я это…. — Что? — Никогда не заправляла постель в поезде…. — еще тише сказала девушка и покраснела. — А, да не парься! — отмахнулась вечно бодрая Юля — Я тебе покажу как! Ты что, на поездах никогда не ездила? — Почему, ездила…. — ее лицо вытянулось — Просто мама все время это делала или уже заправлено было. — Там ничего сложного… — Юля села и поскребла свою койку — К тому же, видишь, тут койки текстильные….значит матрас сползать не будет! — Лена кивнула — Смотри, мальчишки пошли в сторону туалетов! Пойдем тоже! — она взяла Лену за запястье и потащила ее в конец вагона. Лена едва успела схватить сумочку с туалетными принадлежностями — Эй! Подождите нас! — крикнула Юля в коридоре. — Волкова!!! Марченко!!!! — услышала она грозный голос Ивана. — Эй! Подождите нас! — уже прошептала девочка вслед парням, хихикая. Она знала, что Иван сейчас мотает головой в своем купе. Он никогда на нее не сердился. Это была их своеобразная игра. Иван был сопровождающим Юли с ее самой первой поездки в лагерь, так что Юля его воспринимала, как родного дядю. А он ее как племянницу. Девочка иногда думала, что ему просто нравится привлекать ее внимание. Он никогда не звал ее по имени. Исключительно по фамилии!       Ребята стояли в конце вагона и весело общались. Даже тихоня Лена смеялась над шутками и сама активно принимала участие в диалоге. Наконец 4 купе освободило туалеты и ребята зашли внутрь. — Ну, как тебе впечатления от первого дня? — спросила Юля у Лены, пока они ждали. — Если так будет все 90 дней, то будет очень круто! — улыбнулась ей рыженькая — Хотя технически прошло всего пару часов. — И правда…. — протянула брюнетка — Мы же только в 5 вечера встретились….а такое впечатление, что ты с нами в лагерь уже несколько лет гоняешь! — хихикнула она. — Ты знаешь, мне тоже так кажется!       Парни вышли из туалета чуть ли не синхронно, что вызвало у девочек приступы смешков. — Вы там что, морзянкой перестукивались, что прям в одно время все закончили? — пошутила Лена, и Юля засмеялась. — Леночка…. — Антон приблизился к ней — Тебе надо поменьше с Волковой общаться…. — Эй, отойди от нее… — Юля оттолкнула Антона — Небось навонял мне там в туалете! — Все специально для тебя! — парень махнул ей рукой, и они с Витей двинулись в сторону их купе.       Девочки разошлись по разным туалетам и стали смывать с себя остатки сегодняшнего дня. Закончив с водными процедурами, Юля вышла из туалета и чуть не врезалась в Лену. — Ой! — воскликнула она — А ты чего тут? — Тебя жду… — слегка покраснела девочка. — Потеряться боишься? — усмехнулась брюнетка и открыла дверь в вагон, пропуская Лену вперед.       Девочки зашли в купе, Юля сняла тапочки и встала на койки ногами. Она стянула сверху свернутый рулоном матрас и подала его Лене. Та его чуть не уронила. Потом она сделала то же самое со вторым матрасом. В этот раз Лена его удержала. Оттуда же она взяла два пакета с постельным бельем и протянула один Лене. Как и обещала, она помогла Лене заправить кровать, а затем сделала то же самое со своей. — Ты права, это оказалось вообще не сложно, улыбнулась Лена, усаживаясь напротив Юли. — Эй, псс… — в проходе появилась голова Антона. — Чего тебе? — прошептала Юля. — Спокойной ночи! — улыбнулся парень — Завтра после завтрака пойдем наших девчонок искать! — Спокойной, Антох! — Юля улыбнулась парню и голова исчезла из прохода.       Снаружи уже не слышно было гула и бормотаний. Все ребята подустали сегодня. Да и к тому же стук колес и мерное раскачивание вагона успокаивало. Юля сидела на кровати с локтями на столе и смотрела в окно. Но она могла увидеть в нем только свое отражение. Она перевела взгляд со своего отражения на отражение Лены, которая сидела точно так же и точно так же пялилась в окно. Ее лицо было спокойным и невозмутимым. Если послушать, что говорят люди, можно узнать, чего у них нет. Например, люди, которым нечего есть, всегда говорят о еде. А люди, у которых нет денег, всегда говорят о том, что всё слишком дорого стоит. Люди, у которых никогда не было детей, пишут самые лучшие детские книжки. А одинокие люди просто молчат. Они не привыкли разговаривать, обретая покой в своем безмолвии. — Гасите свет!!! — раздался голос сопровождающего и Юля подпрыгнула. — Ну, спокойной ночи, Юль! — сказала рыжая, выключила свет и прикрыла дверь, оставив лишь маленькую щель, как и требовали правила. — Спокойной, Ленок… — зевнула Юля и забралась под одеяло. Обе девочки моментально уснули в раскачивающемся вагоне.

Завещание ‚‚бабы Зинки‘‘ — ориджинал

Набросок из нескольких строк, еще не ставший полноценным произведением
Например, «тут будет первая часть» или «я пока не написала, я с телефона».

Мнения о событиях или описания своей жизни, похожие на записи в личном дневнике
Не путать с «Мэри Сью» — они мало кому нравятся, но не нарушают правил.

Конкурс, мероприятие, флешмоб, объявление, обращение к читателям
Все это автору следовало бы оставить для других мест.

Подборка цитат, изречений, анекдотов, постов, логов, переводы песен
Текст состоит из скопированных кусков и не является фанфиком или статьей.
Если текст содержит исследование, основанное на цитатах, то он не нарушает правил.

Текст не на русском языке
Вставки на иностранном языке допустимы.

Нарушение в сносках работы
Cодержание сноски нарушает правила ресурса.

Список признаков или причин, плюсы и минусы, анкета персонажей
Перечисление чего-либо не является полноценным фанфиком, ориджиналом или статьей.

Часть работы со ссылкой на продолжение на другом сайте
Пример: Вот первая глава, остальное читайте по ссылке. ..

Работа затрагивает недавние мировые трагедии или политические конфликты
Неважно, с какой именно целью написана работа — не стоит использовать недавние события-трагедии для создания своих работ

На части — Лена — Wattpad

Будильник безпощадно звинел у меня под ухом. Мне очень хотелось спать, но этот звук я не могла игнорировать. Отключив его я вспомнила причину по которой решила поставить его в такую рань. Выбравщись из под одеялка я поплелась в ванну. Холодная вода меня взбодрила и я уже не боялась, что полусонная буду врезаться в стены. Я достала свою со вчерашнего дня собранную, небольшую дорожную сумку и начала проверять всё ли я положила. Да. Я была параноиком. Каждый раз выходя из дома я по десять раз проверяю всё ли я взяла. И этот раз не стал исключением. И даже когда я проверила себя на наличие забытых вещей меня не покидало такое чувство, что что-то важное я могла забыть.
К тому моменту как я была готова, в комнату вошла мама и позвала меня завтракать. Она уже приготовила яичницу и заварила мне кофе. Завтракали мы в тишине, ибо было шесть утра и организм ещё не расскачался, но тишина была ровно до того момента пока не появился отец.
Взглянув на наши дорожные сумки он в недоумении уставился на нас.
-Куда собрались?
-К маме в гости на несколько дней.
-Когда вернётесь?
-В четверг.
Мама ни разу не взглянула на отца пока отвечала ему и в её взгляде не было грусти, только…..раздражительность?
-Могли бы и заранее сказать.
-Ой, я тебя умоляю! Ты бы даже не заметил наше отсутствие. Поэтому прикрати лицимерить и повеселись от души.
Даааа. Мама определённо сегодня не будет плакать, плакать скорее всего будет отец. Да он и сам не понимал почему его жена так с ним разговаривает. Надо просто видеть его глаза, которые увеличились в размерах.
-Всё любимый, мы поехали! Помой за нами посуду,-и поцеловав папу в щеку мама вышла из дома беря наши сумки.
Мне хотелось смеяться. Потому что глаза у папы стали ещё больше чем были. Он даже дар речи потерял от маминой дерзости. Ведь она никогда ему не перечила. Допив свой кофе я помахала рукой ошарашенному отцу и последовала за мамой.
Она уже сидела в такси и ждала меня.
-Мам, ты мне сегодня прям нравишься!-сказала я залезая в машину. Водитель странно на меня покасился, типа «серьёзно, она тебе СЕГОДНЯ нравится?»-здравствуйте!
-Здравствуйте,- ответил он и завёл машину.
У мамы зазвонил телефон и она странно на меня посмотрела.
-Что?- спросила я.
-Тебе не кажется странным, что твоя классная руководительница звонит мне в полседьмого утра в воскресенье?
Я захлопала глазами вспоминая чем я могла так провиниться чтобы заставить Ольгу(нашу классуху) в её единственный выходной встать в полседьмого.
-Да. Здравствуйте! Мы уезжаем к моей матери. В четверг. Аааааа. Ну конечно! Да-да. Досвидания,- мама отключилась.
-Нам нужно обратно. Разворачивайте.
-Мам, что случилось?
-У тебя во вторник пробный экзамен, я поеду одна.
Серьёзно? Они думают, что за две недели до экзаменов смогут что-то с нами сделать? Смешно?
Я озвучила свои мысли маме, но она даже слушать меня не стала и пообещала отвезти к бабушке как только я сдам экзамены.
Я решила не ехать домой и попросила отвезти меня к Еве. Именно поэтому сейчас я стояла у окна её комнаты и пыталась понять как Черных залазил к ней через окно и не убился. Будить родителей Евы я не хотела, её отец очень много работает и не хотелось бы мне портить ему выходной.
Набравшись смелости я ухватилась за ветку дерева и залезла на него. Уф! Ну чтож, это прогресс. Стараясь не упасть лицом вниз я попалзла к окну.
-Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты грабитель.
Я было не закричала, когда услышала голос Максима.
-Черных! Ты больной? Я тут над пропастью болтаюсь, а ты пугаешь! И вообще ты круглые сутки её окна караулишь?
Парень всего лишь заржал надо мной.
-Это не пропасть! Тут всего полтора метра и тебя заметил не я. У меня друг в гостях и он очень удивился увидев девушку крадущуюся  в семь утра в окно дома Евы. Я решил проверить.
Вот позорище! Теперь его друг думает, что я чокнутая.
-Я не хочу будить родителей Евы, вот и решила воспользоваться твоим методом проникновения. Можешь сказать как ты ещё не убился?
-Так ладно. Видишь вот ту ветку, нет. Выше. Ага! Теперь Ставь ногу левее и переставляй на следующую, хватайся за окошко и открывай его.
Забравшись в комнату я высунула голову в окно и сказала Максиму спасибо, на что тот мне крикнул «обращайся».
Эта соня ещё спала. И я тут же вспомнила, что сейчас семь утра и все нормальные люди спят.
Не став будить подругу я просто легла с ней рядом и сама провалилась в сон.
***
Когда я проснулась было уже 11. 15. Ева валялась на кровати рядом со мной, тыкая в телефон.
-Доброе утричко! Мне Максим уже рассказал как ты сюда попала и даже сфоткал тебя пока ты не видела, ничего так получилось!- Ева поднесла к моему лицу свой телефон и я увидела фотографию, где я вишу в воздухе на одной из веток.
-Доброе утричко! Передай своему парню, что он гавнюк гавнюков!-я перевернулась на другой бок и закрыла глаза.
-Я передала! А теперь может расскажешь почему ты не у бабушки объедаешься пирожками?-спросила подруга.
-У нас во вторник пробный экзамен, а вернулись бы мы только в четверг и поэтому мама оставила меня дома.
-Кто тебе сказал за экзамен?
-Ольга, она позвонила маме в полседьмого чтобы предупредить.
-В такую рань? Она с ума сошла?
-Похоже на то.
-Воу! Круто!-закричала Ева и я чуть не свалилась с кровати.
-Что круто-то?-я непонимающе уставилась на светловолосую,- то что у нас пробник или , то что Ольга сошла с ума?
-Да нет же! Теперь ты можешь пойти в клуб. Ура!
-Дочь, ты чего кричишь?-в комнату зашла мама Евы,- Ооо! Леночка, здравствуй! Слава Богу ты здесь, а то я подумала, что у Евы крыша едет и она сама с собой разговаривает.
-Здравствуйте, нет разговаривает она со мной, но поверьте крыша у неё давно убежала.
Мы засмеялись, а Ева пнула меня в бок
-Так, девочки, хватит драться спускайтесь вниз я сделала голубцы.
-Еда!-закричали мы с Евой и наперегонки бросились к кухне.
Родители Евы никогда не сердились на нас за такое поведение, а лишь улыбались и даже дурачились вместе с нами.
До отвала набив наши животы и поблагодарив повара, мы доползли до комнаты и пол часа просто лежали давая перевориться еде.
День прошёл очень весело. Мы с Евой посмотрели четыри серии «белого воротничка», устроили бой подушками и набивали желудок вкусняшками.
После шести вечера, подруга объявила, что нам пора собираться в клуб. Так как Ева уже выбрал в чём пойдёт, то у меня был не большой выбор. В моей сумке были только старые, бесформенные вещи для деревни и Ева видя моё затруднительное положение, любезно предложила использовать её шкаф как магазин, бесплатный конечно.
Вещей у Евы было море! У неё было всё. И платья, и джинсы, и шорты, и конбенизоны просто всё. Я выбрала укороченные джинсы, которые идеально шли моим кедам и белую футболку с гитарой, то что нужно!
Сама Ева одела платье, которое я ей советовала, зелёное.
-Лен, садись я тебе волосы закалю. Ты точно не хочешь платье одеть? Кто знает может ты сегодня свою судьбу встретишь…
-Так! Стоп,-я остановила монолог Евы,- ты хочешь сказать, что сейчас в платья влюбляются, а не в человека?
-Это дватцать первый век детка! Что ты хочешь?
Мы немного посмеялись, а потом мне поступил приказ сидеть смирно и не дёргается пока мои волосы не будут в порядке.
-Ева, ну хватит уже меня мучать! Что там можно делать так долго?-заскулила я.
-Так сиди тихо! Я думаю, что больше подойдет под твои джинсы с кедами. Раз стиль у тебя спотривный, то нужно завязать тебе модный хвостик! Точно! Сейчас…
-Я иду с распущенными! Ты мне их сейчас просто расчешишь и всё. Поняла?
Через две минуты мои волосы были расчёсаны и Ева согласилась, что это лучший вариант. Потому что как она выразилась у меня » шикарные волосы».
Около девяти часов за нами зашёл Максим и мы поехали в клуб «Марс».
***
У входа в клуб нас уже ждали. Кирилл и Олег. Последний мне пошловато улыбнулся.
-Здарова, ребят! Где Никита?-сказал Максим.
И тут я занервничала, а что если он узнает мой голос и убьёт меня за то, что я ему звонила?
-Успакойся.  Вы ни разу друг друга не видели. Он тебя не узнает,- наклонившись ко мне сказала Ева. Она слишком хорошо читала беспокойство на моём лице.
-Он скоро приедет. Лиза не может подобрать себе наряд. Вот они и опаздывают,- проворчал Кирилл. Хм. Странно.
Лиза-это наш рыжик. Мы давно не виделись и я очень соскучилась по ней.
-Ну чё встали? Идём,-впервые заговорил Олег.
Мы прошли внутрь и попали в большой зал набитый людьми. Всё в клубе было в красно-коричневых тонах, как на марсе….мне нравится. Мы присели за столик, а ребята отправились за выпивкой.
-Всё ещё нервничаешь?-спросила Ева пока мы были одни.
-А? Ты о чём?-я не понимала о чём она меня спрашивает. И почему я должна нервничать?
-О Никите! Ты же больше не думаешь, что он тебя узнает? Слушай, это маловероятно, но если ты впадёшь в ступор при виде его, он может что-то заподозрить.
-Хорошо, я поняла.
-А вот и мы! О нас говорили?-Максим поставил передомной и Евой по стакану с мохито.
-Не делай из себя новость вечера,-ответила Ева,- мы говорили о том как классно смотрится задница того парня,- она ткнула пальцем куда-то в сторону.
-Радость моя, если это правда, то я прямо сейчас пойду к нему и сделаю так, что его лицо и задница ничем не будут отличаться,- не смотря на то, что он говорил с улыбкой я ему верила.
— Успакойся. Ева-занята, и только самоубийца отважится к ней подойти увидя тебя рядом, но это ведь не значит, что я не могу смотреть на парней…..или их зад,- Лена решила разрулить ситуацию. Даже не запнулась. Ай, да я!
-Девочка, не обязательно смотреть по сторонам. Перед тобой сидит парень с классной задницей и если ты хочешь увидеть её голой попроси,-в разговор встрял Олег. Вот идиот!
-Ребят, а как вам алкоголь продали. Вам ведь нет 18,- я решила игнорировать Олега и сменить тему.
-Это клуб моего старшего брата,- ответил Олег. Моя попытка не засчитана.
Я решила просто молчать и сделала глоток своего мохито. Ммм…вкусно. Не то чтобы я в этом разбираюсь, но мохито мне нравилось будь оно алкогольным или нет.
Ещё минут двадцать мы сидели за столиком, каждый опустошал свой стакан, а потом мы решили потанцевать. Даже не стоит говорить с кем ушла танцевать Ева, а я осталась за столом с Кириллом и Олегом.
-Потанцуем?-Олег встал и протянул мне руку.
-Я тоже хочу с тобой потанцевать, так что выбирай,- Кирилл тоже встал и протянул мне руку. Спасибо Господи!
Я вложила свою руку в руку Кирилла и он повёл меня на танцпол. Его рука не старалась спуститься ниже и схватить меня за задницу, всё было уважительно.
-Спасибо,-сказала я.
-За что?- Кирилл в недоумении смотрел на меня.
-За то, что я сейчас не стою и не пытаюсь отбиться от Олега.
-Обращайся,-он мне подмигнул.
Потанцевав ещё две песни, я сказала, что устала, но на самом деле мне хотелось в туалет. Кирилл пошёл назад к столику, а я в сторону туалета.
Сделав свои дела я ещё немного задержалась поправляя макияж и расчёсывая волосы.
Когда я уже вышла из туалета меня наглым образом затолкали назад.
-Олег! Придурок! Что тебе нужно? Отпусти!-но он вовсе не собирался слушать мои просьбы.
Он прижал меня к стене и наклонился к моему лицу.
-Я не привык слышать слово «нет». Кем ты себя возомнила? Сегодня ты сделаешь всё что я захочу,- и с этими словами он впился в мой рот.
Я вырывалась как могла, поэтому этот дебил облизал практически всё моё лицо, стараясь достать до губ, а когда я закричала он на отмашь ударил меня.
Я ударилась головой об дверь кабинки и почувствовала как чуть выше виска сочится кровь.
Олег снова прижался ко мне и от него за километр нисло водкой. Отлично! Он то трезвый не очень умный, а тут ещё…
Когда у меня из глаз потекли слёзы, я поняла что может случиться и собрав все свои силы закричала так громко как могла. И снова удар. Он замохнулся ещё, но его руку перехватили и следующий удар пришёлся Олегу точно в нос.
Откинув его в сторону, Кирилл подбежал ко мне.
Я прижалась к его груди и зарыдала от облегчения.
-Тссс. Тише. Всё хорошо. Ты хочешь чтобы я позвал Еву.
Я замотала головой. Нет. Она не должна знать.
-Нет. Я в порядке. Она будет сильно переживать, я просто хочу уйти. Не говори никому пожалуйста,- я посмотрела Кириллу глаза.
-Хорошо. Но я отвезу тебя домой.
***
-Спасибо тебе,-это всё что я могла сказать Кириллу.
Он обработал мне мою ранку на голове и отвёз домой.
Мы стояли около моего дома.
-Ненужно меня благодарить. Я сделаю так чтобы Олег к тебе не подходил. Иди отдыхай. До завтра.
Я стояла и смотрела пока он не скрылся из виду. ПОтом я пошла к дому. Было уже около полуночи и я старалась не шуметь чтобы не разбудить отца.
Подойдя к своей комнате я уже хотела открыть дверь, как услышала женский смех.
Я думала, что мне показалось, но тут это повторилось снова.
Я уже знала, что это значит, но верила в то, что мне показалось. Не дав себе времени подумать я подошла к спальне родителей и тихонько открыла дверь.
Меня затресло от злости.

На кровати лежала женщина завёрнутая в простыни моей мамы, а папа наливал шампанское в бокалы. Он был в халате.
-Какого черта!-я сорвалась на крик щёлкая по выключателю. Единственным источником света пока меня не было, был телевизор.
Отец и та дамочка в ужасе уставились на меня не зная, что делать.
-Нет! Я конечно знала папа, что у тебя шлюха на стороне, но как ты умудрился привести эту дрянь в этот дом? Как ты посмел разрешить присесть на мебель, которую чистит мама!-по моим щекам текли слёзы.
-Лена, послушай…
Я не стала никого слушать и выбежала из дома. Я бежала достаточно долго и куда я бежала я не видела. Перейдя на шаг я осмотрелась по сторонам.
На улицах никого не было и я была совсем одна. Мне стало страшно. Я прошла по тёмной улочке и на меня из под мусорных баков выскочили две здоровенные собаки.   Я сползла по кирпичной стене и сильнее зарыдала. Звать на помощь было бессмысленно. Я одна. И меня съедят собаки.

Тематическая структура изюма на солнце

Критические очерки Тематическая структура

Изюм на солнце

Основная тема произведения Hansberry Raisin заключается в вопросе, заданном в стихотворении Лэнгстона Хьюза «Монтаж отложенной мечты», когда он спрашивает: «Что происходит с отложенной мечтой?» а затем продолжает перечислять различные вещи, которые могут случиться с человеком, если его мечты «откладываются», подчеркивая, что все, что происходит с отложенными мечтами, никогда не бывает хорошим.Проще говоря, вопрос, который Хэнсберри задает в своей пьесе, звучит так: «Что происходит с человеком, чьи мечты становятся все более и более страстными, в то время как его надежды когда-либо осуществить эти мечты тускнеют с каждым днем?» Даже Библия касается этой проблемы; в Притчах 13:12 мы читаем: «Отложенная надежда томит сердце; но когда приходит желание, оно становится деревом жизни». Мы ясно видим, что происходит с Уолтером, поскольку его мечта продолжает откладываться из-за слишком многих обстоятельств, которые ему неподвластны.

В эту драму удачно вплетаются и несколько других мотивов.Авангардные заботы Хансберри, ее пророческое политическое видение и ее способность воспринимать будущее значение событий, о которых в 1959 году даже не подозревали немногие, используются в качестве второстепенных мотивов или второстепенных тем на протяжении всей пьесы.

Одним из таких примеров является проблема феминизма. В доме Младших проживает три поколения женщин, каждая из которых имеет разные политические взгляды на себя как на женщину. Мама ( Лена Янгер ), которой чуть за шестьдесят, «прозаично» говорит о прежнем распутстве своего мужа.Рут, лет тридцати, более открыто говорит о своих чувствах к собственному мужу, чем мама; тем не менее, Рут не так осведомлена о «месте» женщины, как Бенеата, которой около двадцати лет, и она делает карьеру, которая в 1959 году была в основном мужской профессией.

Большая часть конфликта между Бенитой и Уолтером вращается вокруг шовинистического отношения Уолтера к Бенеате. Когда Уолтер жалуется, что медицинское образование Бениты будет стоить больше, чем семья может себе позволить, он основывает свой аргумент на том факте, что, поскольку Бенеата — женщина, она даже не должна хотеть становиться врачом.Негодование и гнев Уолтера прорываются в акте I, сцена 1: «Кто, черт возьми, сказал тебе, что ты должна быть врачом? женись и молчи».

Неповиновение Бениты Уолтеру символизирует ее неповиновение всем барьерам стереотипов. Она никогда не уступает Уолтеру, а в некоторых случаях даже провоцирует его на конфронтацию. Совет Рут Бенеате заключается в том, что ей следует просто иногда «вести себя мило» и не спорить по поводу каждого бестактного замечания Уолтера.Этот совет, конечно, совершенно неприемлем для такого персонажа, как Бенеата, для которого дерзость — добродетель, а послушание — «грех». В то время как Рут пытается изменить себя, чтобы угодить всем в своей жизни, особенно своему мужу, Бенеата настаивает на том, чтобы другие принимали ее такой, какая она есть. С самого начала она дает понять, что Джордж Мерчисон ей не нужен из-за его поверхностных убеждений. Она дает понять Рут, что не понимает, как кто-то мог выйти замуж за такого, как Уолтер.И она бросает вызов своей матери по религиозным вопросам; на самом деле, Мама должна дать Бенеате пощечину, прежде чем она отступит. Однако после того, как мама вышла из комнаты, Бенеата все еще говорит Руфи, что Бога нет.

Мама является «главой семьи» только по умолчанию. Ей пришлось взять на себя ответственность после смерти Большого Уолтера, чье имя предполагает, что он отвечал за свою семью до своей смерти. Мама, кажется, всегда готова передать бразды правления своему сыну и позволить ему быть «главой семьи» по одной причине: он мужчина.Она доверяет Уолтеру оставшиеся деньги по страховке, потому что чувствует, что лишила его «мужественности», сделав с деньгами то, что, по ее мнению, было лучше всего. Мама относится к тому типу женщин, которые считают, что мужчина должен быть главным. Рут, по-видимому, соглашается, а Бенеата — нет. Хансберри умело представляет проблемы феминизма, которые не рассматривались как политическая проблема до десяти лет после открытия пьесы на Бродвее.

Наряду с феминизмом через всю пьесу проходит тема плодовитости (плодородия; плодовитости).Три поколения Младших живут в одном доме; кроме того, и возможная беременность Рут, и ее размышления об аборте становятся центральными элементами драмы, и подчеркивается упоминание Мамы о ребенке, которого она потеряла. Она не просто упоминает Бэби Клода в разговоре; скорее, она драматично размышляет о своей утрате.

В начале пьесы Рут подает яйца — но не без спора с Уолтером из-за яиц — что еще раз подчеркивает важность этого символа плодородия для пьесы.Кроме того, ближе к концу пьесы мы узнаем, что девичья фамилия мамы была Лена Эгглстон, имя, которое подчеркивает тему плодовитости так же сильно, как и спор из-за яиц в начале пьесы.

Родственный мотив — это тема аборта, который был табуирован и незаконен в 1959 году. Рут считает аборт, чтобы спасти свою «живую семью» от дальнейших экономических бедствий. Однако малейшее упоминание этого слова повергает других членов семьи в эмоциональный штопор.Конфликты вспыхивают между Мамой и Уолтером, между Мамой и Рут, между Рут и Уолтером. Даже непреднамеренно черствый ответ Бенеаты на беременность Рут звучит так: «Где он будет спать? На крыше?» Другие замечания также являются доказательством того, что взгляды Бенеаты на незапланированную беременность резко отличаются от взглядов ее матери. Мама говорит в раздражении: «Мы [являемся] народом, который дает детям жизнь, а не губит их»; она никогда не согласится на аборт Рут.

Рут попала в ловушку как из-за бедности, так и из-за осознания того, что ее отношения с Уолтером Ли быстро ухудшаются.Уолтер, хотя и удивлен, узнав, что она подумывает об аборте, все еще слишком увлечен своей схемой «быстрого обогащения», чтобы предложить ей эмоциональную поддержку. Рут подумывает об аборте, потому что считает, что это решение будет в интересах ее семьи. Вопрос о том, решит ли Рут на самом деле сделать аборт или нет, остается спорным, поскольку Рут говорит Маме в первом акте: «Разве ничто не может разорвать тебя так, как потерять ребенка». Рут говорит это, когда мама рассказывает о боли потери собственного ребенка Клода.На данный момент в пьесе беременность Рут еще не подтверждена, но диалог, порожденный полемикой об абортах в этой драме, так же актуален сегодня, как и в 1959 году, когда пьеса началась.

Афроцентризм, или выражение гордости своим африканским наследием, столь популярный среди чернокожей молодежи 1990-х годов, в 1959 году был малоизвестным явлением. Но близость Лоррейн Хэнсберри ко всему африканскому проистекала из величия людей, с которыми она была знакома через свою семью.Лэнгстон Хьюз, например, был другом ее отца и часто приходил в дом Хэнсберри на обед. Дядя Лоррейн, Лео Хэнсберри, известный историк и профессор, был учителем Кваме Нкрумы, когда он был студентом Университета Говарда. (Кваме Нкрума был лидером борьбы за освобождение Золотого берега от британского правления и стал его первым президентом в 1957 году. Британское название «Золотой берег» было изменено на Республику Гана в честь этого древнего королевства. ) Знания Хэнсберри и гордость за свое африканское происхождение было результатом ее семьи и ее семейных ассоциаций, чем могли похвастаться немногие другие чернокожие.

В этой пьесе Бенеата выражает знание Хансберри своего африканского наследия и гордость за него. Афроцентрический дух Бенеаты подпитывается ее отношениями с африканцем Асагаем. Мало того, что диалоги Бенеаты приправлены знанием африканской политики 1959 года, но ее диалоги также показывают знание древних королевств Африки, о чем говорили немногие историки и еще меньше людей знали.

В акте II, сцена 1, когда Бенеата определяет «негра-ассимилятора» как «человека, который готов отказаться от своей собственной культуры и полностью погрузиться в господствующее…. . репрессивная культура», — немедленно отвечает Джордж Мерчисон: «Вот оно! Лекция об африканском прошлом! О нашем великом западноафриканском наследии! Через одну секунду мы услышим все о великих империях ашанти; великие цивилизации Сонгай и великая скульптура Бенина, а затем немного поэзии банту. . . . Посмотрим правде в глаза, детка, твое наследие — не что иное, как кучка оборванных спиричуэлс и какие-то соломенные хижины».

В ответ на самоуничижительный сарказм Джорджа по поводу исторических достижений чернокожих Бенеата кричит на него из другой комнаты: «Ашанти делали хирургические операции, когда англичане — еще наносили себе татуировки с голубыми драконами.«Ясно, что все, что Джордж знает о прошлых великих цивилизациях Африки, он узнал благодаря его общению с Бенитой.

Обратите внимание, что когда африканский жених Бенеаты, Асагай, направляется в квартиру Младшего, Бенеата в спешке рассказывает своей матери об истории Африки, обучая ее протоколу разговора. Она говорит маме, что Асагай из Нигерии, которую мама тут же путает с Либерией. Поправив ее, Бенеата умоляет маму не делать стереотипных комментариев об африканцах и говорит ей, что единственное, что большинство людей, кажется, знают об Африке, они узнали из фильмов о Тарзане.Бенеата ругает тех миссионеров, которые, как и мама, больше озабочены изменением религии африканцев, чем свержением колониального правления.

После прибытия Асагаи попытка Мамы произвести на него впечатление своими новыми знаниями об Африке выглядит почти жалкой, поскольку она повторяет то, что только что сказала ей Бенеата, почти дословно повторяя предыдущий диалог Бениты. Когда в 1959 году открылся магазин Raisin , знания большинства людей об Африке были такими же ограниченными, как и у мамы. Хотя более просвещенная современная аудитория может быть огорчена политическими заблуждениями конца 50-х годов, пророческое видение Лоррейн Хэнсберри является точным и важным, как будто она предвидела день, когда истинная история Африки станет широко известна и оковы колониализма исчезнут. быть сломанным.В 1959 году, когда на Бродвее открылся спектакль « Изюм », большинство африканских стран находились под властью Европы. В следующем, 1960 году, пятнадцать африканских стран обрели независимость, а еще через восемь лет независимыми стали еще тринадцать.

В акте III Бенеата и Асагай обращаются к возможности замены африканскими странами репрессивного колониального правления коррумпированными африканскими лидерами. Бенеата спрашивает: «Индепенденс и , тогда что ? А мошенники, воры и просто идиоты, которые придут к власти и будут воровать и грабить так же, как и раньше, только теперь они будут черными и будут делать это от имени нового Независимость.Кваме Нкрума получил всемирную похвалу за свою роль в приведении Ганы к независимости в 1960 году.

Однако сразу же после вступления в должность Нкрума начал безрассудно тратить деньги страны и встал на сторону коммунистической партии. Люди восстали против всех его дел, устроили успешный государственный переворот, и он был свергнут в 1966 году. Оглядываясь назад, пророческая точность Хэнсберри снова становится очевидной, поскольку Нкрума, в частности, был одним из лидеров, которым Хансберри больше всего восхищался. в 1959 году, когда открылся магазин Изюм .Другие африканские страны также испытали политическую нестабильность после обретения независимости после 1959 года.

С темой афроцентризма в этой пьесе тесно связано решение Бенеаты изменить прическу. Хотя диалог о решении Бенеаты сменить прическу был исключен из оригинальной сценической постановки и из оригинального сценария, этот диалог есть в полной оригинальной версии пьесы и использовался в телевизионной презентации American Playhouse 1989 года.

В Акте I, Сцене 2, небрежное замечание Асагаи о выпрямленных волосах Бениты послужило катализатором ее резкого изменения в Акте II, Сцене 1 (по иронии судьбы, ее свидания с Джорджем Мерчисоном, а не свидания с Асагаи). В акте I, сцена 2, когда Асагай дарит Бенеате одежду нигерийского племени, он говорит: «Ты хорошо носишь ее… изуродованные волосы и все такое». Его смысл ясен, хотя чувствительность Бенеаты не позволяет ей сразу понять его смысл. Поэтому Асагай объясняет, спрашивая: «Вы родились с такими [волосами]?»

В акте II, сцена 1, Бенеата должна была выйти на свидание с естественной (не выпрямленной) прической; однако эта сцена была исключена в последнюю минуту из первоначального сценического представления, потому что актриса Дайана Сэндс в роли Бениты сделала несовершенную прическу. Поскольку это могло бы создать негативное впечатление о естественном виде, и Хэнсберри, и Сэндс решили не менять прическу на открытии Бродвея. Интересно отметить, что в 1959 году новая прическа Бенеаты вызвала бы шок у публики, тогда как десять лет спустя тот же стиль стал настолько популярен по всей стране, что на Мэдисон-авеню его продвигали как «афро». И снова пророческое видение Хансберри было точным и точным.

На протяжении Изюм, Хэнсберри выражает свое желание видеть чернокожих в предпринимательских предприятиях.В 1959 году в бизнесе было так мало чернокожих, что социологи того времени высказали эту озабоченность в академических публикациях. Мама говорит в ответ на то, что Рут повторяет мечту Уолтера о собственном бизнесе: «Мы не деловые люди, Рут. Мы просто рабочие люди», и Рут отвечает: Уолтер Ли говорит, что цветные никогда не добьются успеха, пока не начнут делать ставки на самые разные вещи в мире — инвестиции и прочее.«Поскольку процент чернокожих, владеющих собственным бизнесом, резко увеличился с 1959 года, можно заключить, что и здесь у Hansberry было точное представление о будущем.

Великая вампирская паника Новой Англии | История

На могиле Мерси Лены Браун (справа) туристы оставляют такие подношения, как пластиковые зубы вампира и украшения. Слева Клаус Лейдорф; справа: Лэндон Нордеман

Дети, играющие возле гравийной шахты на склоне холма, нашли первые могилы.Один побежал домой, чтобы рассказать своей матери, которая сначала была настроена скептически, пока мальчик не достал череп.

Поскольку это было в Гризуолде, штат Коннектикут, в 1990 году, полиция сначала подумала, что захоронения могли быть делом рук местного серийного убийцы по имени Майкл Росс, и оклеили это место как место преступления. Но коричневым разлагающимся костям оказалось больше века. Археолог штата Коннектикут Ник Беллантони вскоре определил, что на склоне холма находилось фермерское кладбище колониальной эпохи.В Новой Англии полно таких безымянных семейных участков, и 29 захоронений были типичны для 1700-х и начала 1800-х годов: мертвые, многие из которых были детьми, были погребены в бережливом стиле янки, в простых деревянных гробах, без драгоценностей или даже слишком многого. одежды, их руки лежат по бокам или скрещены на груди.

Кроме, т.е. захоронения номер 4.

Беллантони заинтересовался могилой еще до начала раскопок. Это был один из двух каменных склепов на кладбище, и он был частично виден с забоя шахты.

Соскребая землю лопатами с плоским лезвием, а затем щетками и бамбуковыми кирками, археолог и его команда прошли несколько футов земли, прежде чем добрались до вершины склепа. Когда Беллантони поднял первый из больших плоских камней, образующих крышу, он обнаружил остатки окрашенного в красный цвет гроба и пару скелетных ног. Они лежали, вспоминает он, «в идеальном анатомическом положении». Но когда он поднял следующий камень, Беллантони увидел, что остальная часть индивидуума «была полностью уничтожена…переставлено». Скелет был обезглавлен; череп и бедренные кости опирались на ребра и позвонки. «Это было похоже на мотив черепа и скрещенных костей, Веселого Роджера. Я никогда не видел ничего подобного», — вспоминает Беллантони.

Последующий анализ показал, что обезглавливание, наряду с другими травмами, включая переломы ребер, произошло примерно через пять лет после смерти. Кто-то также разбил гроб.

Остальные скелеты на гравийном склоне были упакованы для перезахоронения, но не «Дж.Б.», — так стали называть 50-летний мужской скелет из 1830-х годов из-за инициалов, выведенных медными кнопками на крышке его гроба. Его отправили в Национальный музей здоровья и медицины в Вашингтоне, округ Колумбия, для дальнейшего изучения. Тем временем Беллантони начал налаживать связи. Он пригласил археологов и историков совершить поездку по раскопкам, выпрашивая теории. Простой вандализм казался маловероятным, как и ограбление, из-за отсутствия ценных вещей на месте.

Наконец, один из коллег спросил: «Вы когда-нибудь слышали о вампирах Джуэтт-Сити?»

В 1854 году в соседнем городе Джуэтт-Сити, штат Коннектикут, горожане эксгумировали несколько трупов, предположительно вампиров, которые поднимались из могил, чтобы убивать живых. Сохранилось несколько газетных сообщений об этих событиях. Могила Гризуолда была осквернена по той же причине?

В ходе своего масштабного исследования Беллантони случайно позвонил Майклу Беллу, фольклористу из Род-Айленда, который большую часть предыдущего десятилетия посвятил изучению эксгумаций вампиров в Новой Англии. Дело Гризуолда произошло примерно в то же время, что и другие инциденты, которые Белл расследовал. И обстановка была подходящей: Грисволд был сельским, аграрным районом, граничащим с южным Род-Айлендом, где проводились многочисленные эксгумации.Многие другие «вампиры», такие как Дж.Б., были извлечены из могилы, гротескно изменены и перезахоронены.

В свете рассказов Белла о надругательстве над трупами даже посмертные переломы ребер стали обретать смысл. Обвинители Дж.Б., вероятно, рылись в его грудной клетке, надеясь удалить и, возможно, сжечь его сердце.

***

Историческое общество Мидлтауна, штаб-квартира которого расположена в очаровательном старом здании школы, обычно продвигает такие укрепляющие темы, как восстановление мельницы Род-Айленда и День благодарности за каменную стену. Однако за две ночи до Хэллоуина атмосфера полна паров сухого льда и высокой глупости. Фальшивая паутина покрывает экспонаты, бородавчатые тыквы теснят полки, а в углу кудахчет скелет с проницательными красными глазами. «Мы выключим его, когда вы начнете говорить», — уверяет президент общества Майкла Белла, готовящего свое слайд-шоу.

Белл улыбается. Хотя он читает лекции по всей стране и преподавал в колледжах, в том числе в Университете Брауна, он привык к тому, что люди получают удовольствие от его стипендии.«Вампиры превратились из источника страха в источник развлечения», — говорит он с некоторой грустью. «Возможно, мне не следует упрощать развлечение, но для меня это не так интересно, как то, что произошло на самом деле». Дочь Белла, 37-летняя Джиллиан, присутствовавшая в тот вечер в зале, предприняла тщетные попытки соблазнить своего отца сериалом «Сумерки », но «есть Баффи и Сумерки , а еще есть то, что мой папа делает, — говорит она. «Я пытаюсь заинтересовать его поп-культурой, но он хочет сохранить свой разум в чистоте. Действительно, Белл, похоже, лишь слегка осознает, что вампир, появляющийся повсюду, начиная с «Настоящая кровь » и заканчивая «Дневниками вампира », снова вонзил свои клыки в яремную вену культуры. По его мнению, нежить всегда с нами.

Фольклорист из Род-Айленда Майкл Белл задокументировал около 80 эксгумаций вампиров; он считает, что раскрытия ждут еще сотни дел. © Лэндон Нордеман

Белл носит гладкую серебристую стрижку и имеет сильный римский нос, но его чрезвычайно худощавое телосложение свидетельствует о привычке бегать на длинные дистанции, а не о каком-то потустороннем голоде.Он предпочитает черные свитера и кожаные куртки, ансамбль, который он может легко подчеркнуть темными солнцезащитными очками, чтобы вписаться в толпу готов, если этого потребуют исследования. Консультант-фольклорист в Комиссии по сохранению исторического наследия Род-Айленда на протяжении большей части своей карьеры, Белл занимается расследованием местных вампиров уже 30 лет — достаточно долго, чтобы наблюдать, как буквы на хрупких сланцевых надгробиях исчезают на его глазах, а процветающие районы возникают рядом с когда-то одинокими. кладбища.

Он задокументировал около 80 эксгумаций, начиная с конца 1700-х годов и вплоть до Миннесоты.Но большинство из них сосредоточено в глуши Новой Англии в 1800-х годах — поразительно позже, чем очевидный местный аналог, охота на ведьм в Салеме, штат Массачусетс, 1690-х годов.

По его мнению, впереди еще сотни дел. «Вы читаете статью, в которой описывается эксгумация, и они описывают то же самое, что произошло в соседнем городе», — говорит Белл, чья книга « Еда для мертвых: по следам вампиров Новой Англии » считается последнее слово по этому вопросу, хотя в последнее время он обнаружил так много новых случаев, что на подходе вторая книга.«Те, что записываются, и я на самом деле их нахожу, — это лишь верхушка айсберга».

Спустя почти два десятилетия после того, как могила Дж.Б. была обнаружена, она остается единственным неповрежденным археологическим ключом к страху, охватившему регион. Большинство могил утеряно со временем (и даже в тех случаях, когда это не так, местные жители не одобряют ненужные эксгумации). Белл в основном ищет рукописные записи в подвалах ратуши, сверяется с надгробиями и старыми картами кладбищ, прослеживает малоизвестные генеалогии и беседует с потомками.«Как фольклорист, меня интересуют повторяющиеся модели общения и ритуалов, а также истории, сопровождающие эти ритуалы», — говорит он. «Мне интересно, как этот материал изучается и используется, и как его значение меняется от группы к группе и с течением времени». Отчасти потому, что события произошли относительно недавно, свидетельства существования вампиров в прошлом не так скудны, как можно было бы себе представить. Недоверчивые репортеры городских газет писали об «Ужасном суеверии» на первых полосах. Путешествующий министр описывает эксгумацию в своем ежедневном журнале 3 сентября 1810 года.(«Заплесневелое зрелище», пишет он, было «Торжественным местом».) Даже Генри Дэвид Торо упоминает эксгумацию в своем дневнике 29 сентября 1859 года.

Хотя современные ученые все еще пытаются объяснить панику вампиров, их объединяет ключевая деталь: общественная истерия почти всегда происходила в разгар диких вспышек туберкулеза. Действительно, анализы в медицинском музее в конце концов показали, что Дж. Б. страдал туберкулезом или очень похожим на него заболеванием легких. Как правило, истощающей болезнью заражалась сельская семья, и — хотя им часто ставили стандартный медицинский диагноз — выжившие обвиняли первых жертв в том, что они «вампиры», ответственные за охоту на членов семьи, которые впоследствии заболели.Часто требовалась эксгумация, чтобы остановить хищничество вампира.

Однако детали эксгумации вампиров сильно различаются. Во многих случаях участвовали только семья и соседи. Но иногда отцы города голосовали за этот вопрос, или врачи и священнослужители благословляли или даже вмешивались. Некоторые общины в штате Мэн и Плимут, штат Массачусетс, решили просто перевернуть эксгумированного вампира лицом вниз в могилу и оставить все как есть. Однако в Коннектикуте, Род-Айленде и Вермонте они часто сжигали сердце умершего человека, иногда вдыхая дым в качестве лекарства.(В Европе протокол эксгумации тоже различался в зависимости от региона: одни обезглавливали трупы подозреваемых вампиров, а другие обвязывали ноги шипами. )

Часто эти ритуалы были тайными, при свете фонарей. Но, особенно в Вермонте, они могли быть довольно публичными, даже праздничными. Сообщается, что одно сердце вампира было сожжено в зеленом городке Вудсток, штат Вермонт, в 1830 году. В Манчестере сотни людей стекались на душераздирающую церемонию 1793 года в кузнице: «Тимоти Мид совершил у алтаря жертвоприношение демону-вампиру. который, как считалось, все еще сосал кровь тогда еще живой жены капитана Бертона», — говорится в ранней истории города.«Это был февраль месяц и хорошее катание на санях».

Белл приписывает открытость эксгумаций в Вермонте модели колониального поселения. В Род-Айленде около 260 кладбищ на 100 квадратных миль по сравнению с 20 в Вермонте на 100 квадратных миль. Кладбища в Род-Айленде были небольшими и разбросаны среди частных ферм, тогда как кладбища в Вермонте, как правило, были намного больше и часто располагались в центре города. В Вермонте было намного сложнее держать в тайне охоту на вампиров.

Какими бы удовлетворительными ни были такие мини-теории, Белл поглощен большими вопросами.Он хочет понять, кем были вампиры и их обвинители в смерти и жизни. Во время своей лекции в Миддлтауне он показывает изображение мужчины с бакенбардами цвета соли и перца и усталыми глазами: художница воссоздает лицо Дж. Б., основанное на его черепе. «Я начинаю с предположения, что люди прошлых поколений были такими же умными, как и мы, — говорит Белл. «Я ищу логику: зачем им это делать? Как только вы называете что-то «просто суеверием», вы блокируете все исследования чего-то, что могло быть разумным.Разумное не всегда рационально». Он написал свою докторскую диссертацию об афроамериканских практикующих вуду на Юге, которые произносят любовные заклинания и проклятия; трудно представить себе население, более отличное от суровых, чахоточных жителей Новой Англии, которых он изучает сейчас, но Белл видит сильные параллели в том, как они пытались манипулировать сверхъестественным. «Люди оказываются в ужасных ситуациях, когда нет возможности обратиться за помощью по обычным каналам», — объясняет он. «Народная система предлагает альтернативу, выбор.«Иногда суеверия представляют собой единственную надежду, — говорит он.

Непреходящая печаль историй о вампирах заключается в том, что обвинителями, как правило, были прямые родственники умершего: родители, супруги и их дети. «Подумайте о том, что потребовалось бы, чтобы на самом деле эксгумировать тело родственника», — говорит Белл.

Сказка, к которой он постоянно возвращается, во многих смыслах представляет собой типичную американскую историю вампиров, один из последних случаев в Новой Англии и первый, который он расследовал в качестве нового кандидата наук, приехавшего в Род-Айленд в 1981 году, чтобы руководить исследованием фольклорной жизни округа Вашингтон, финансируемым Национальный фонд гуманитарных наук.История знает 19-летнюю вампиршу конца 19 века как Мерси Браун. Однако в семье ее звали Леной.

***

Мерси Лена Браун жила в Эксетере, штат Род-Айленд — «Заброшенный Эксетер», как его называли, или просто «один из приграничных городков». В основном это была община, занимавшаяся натуральным хозяйством с едва плодородной почвой: «камни, камни и еще раз камни», — говорит Шейла Рейнольдс-Бутройд, президент Эксетерской исторической ассоциации. Фермеры складывали камни в полуразрушенные стены, а ряды кукурузы вились вокруг самых больших валунов.

В конце 19 века Эксетер, как и большая часть аграрной Новой Англии, был еще более малонаселен, чем обычно. Жертвы Гражданской войны сказались на сообществе, а новые железные дороги и обещание более богатых земель на западе переманили молодых людей. К 1892 году, когда умерла Лена, население Эксетера сократилось до 961 человека с более чем 2500 человек в 1820 году. Фермы были заброшены, многие из них позже были захвачены и сожжены правительством. «Некоторые участки выглядели как город-призрак, — говорит Рейнольдс-Бутройд.

А остальные семьи мучил туберкулёз. Чахотка, как ее называли, начала поражать Новую Англию в 1730-х годах, за несколько десятилетий до первых известных страхов от вампиров. К 1800-м годам, когда паника достигла своего апогея, эта болезнь была основной причиной смертности на Северо-Востоке, на нее приходилось почти четверть всех смертей. Это был ужасный конец, часто растянувшийся на годы: стремительно нарастающая лихорадка, насморк, кровавый кашель и видимое истощение организма.«Изможденная фигура повергает в ужас, — говорится в описании XVIII века, — лоб покрыт каплями пота; щеки окрашены в багрово-красный цвет, глаза ввалились … дыхание зловонное, быстрое и затрудненное, а кашель такой непрекращающийся, что несчастный страдалец едва успевает рассказать о своих жалобах ». Действительно, говорит Белл, симптомы «прогрессировали таким образом, что казалось, что что-то высасывает из кого-то жизнь и кровь».

Люди боялись болезни, не понимая ее.Хотя Роберт Кох идентифицировал бактерию туберкулеза в 1882 году, новости об этом открытии некоторое время не доходили до сельских районов, а даже если бы и доходили, медикаментозное лечение не стало бы доступным до 1940-х годов. В год смерти Лены один врач обвинил туберкулез в «пьянстве и нужде среди бедняков». Лекарства девятнадцатого века включали употребление коричневого сахара, растворенного в воде, и частые прогулки верхом. «Если бы они были честными, — говорит Белл, — медицинский истеблишмент сказал бы: «Мы ничего не можем сделать, и это в руках Божьих».’»

Семья Браунов, жившая на восточной окраине города, вероятно, на скромной усадьбе в 30 или 40 каменистых акров, начала заболевать в декабре 1882 года. Первой была мать Лены, Мэри Элиза. Сестра Лены, Мэри Олив, 20-летняя портниха, умерла в следующем году. Нежный некролог из местной газеты намекает на то, что ей пришлось пережить: «Последние несколько часов, которые она прожила, были полны страданий, но ее вера была твердой, и она была готова к переменам». Весь город собрался на ее похороны и пел «Одну сладостно-торжественную мысль» — гимн, который выбрала сама Мэри Олив.

Останки Мерси Браун, вероятно, были помещены в каменный склеп на кладбище Честнат-Хилл в Эксетере перед захоронением. © Лэндон Нордеман

Через несколько лет брат Лены Эдвин — продавец в магазине, которого один газетный обозреватель назвал «крупным, рослым молодым человеком», — тоже заболел и уехал в Колорадо-Спрингс, надеясь, что климат поправит его здоровье.

Лена, которая была совсем ребенком, когда умерли ее мать и сестра, не заболела почти через десять лет после того, как их похоронили.Туберкулез у нее был «скачущим», что означало, что она могла быть инфицирована, но годами оставалась бессимптомной, но быстро исчезала после появления первых признаков болезни. В газете сообщалось, что врач осмотрел ее «последнюю болезнь» и «сообщил ее отцу, что дальнейшая медицинская помощь бесполезна». Ее некролог за январь 1892 года был намного короче, чем некролог ее сестры: «Мисс Лена Браун, страдавшая чахоткой, умерла в воскресенье утром».

Когда Лена была на смертном одре, ее брату после короткой ремиссии стало еще хуже.Эдвин вернулся в Эксетер с курортов Колорадо «в предсмертном состоянии», согласно одному сообщению. «Если бы добрые пожелания и молитвы его многочисленных друзей могли быть реализованы, друг Эдди быстро выздоровел бы», — писала другая газета.

Но некоторые соседи, вероятно, опасаясь за свое здоровье, не удовлетворились молитвами. Несколько человек подошли к Джорджу Брауну, отцу детей, и предложили альтернативный взгляд на недавние трагедии: возможно, на его семью охотится невидимая дьявольская сила.Возможно, одна из трех коричневых женщин не умерла, а вместо этого тайно пировала «живой тканью и кровью Эдвина», как позже резюмировал Providence Journal . Если труп преступника — в Журнале в некоторых рассказах используется термин «вампир», а местные жители, похоже, нет — будет обнаружен и уничтожен, Эдвин выздоровеет. Соседи попросили эксгумировать тела, чтобы проверить наличие свежей крови в их сердцах.

Джордж Браун дал разрешение.Утром 17 марта 1892 года группа мужчин выкапывала тела на глазах у семейного врача и корреспондента Journal . Джордж отсутствовал по невыясненным, но понятным причинам.

Спустя почти десятилетие от сестры и матери Лены остались лишь кости. Лена, однако, умерла всего несколько месяцев назад, и дело было зимой. «Тело находилось в достаточно хорошей сохранности», — писал позже корреспондент. «Сердце и печень были удалены, а при вскрытии сердца была обнаружена свернувшаяся и разложившаяся кровь.Во время этого импровизированного вскрытия врач еще раз подчеркнул, что в легких Лены «обнаружены диффузные туберкулезные микробы».

Не испугавшись, жители деревни сожгли ее сердце и печень на ближайшем камне, а Эдвину скормили пепел. Он умер менее чем через два месяца.

***

Так называемые вампиры избегают могилы, по крайней мере, в одном реальном смысле: через истории. Оставшиеся в живых родственники Лены Браун сохранили вырезки из местных газет в семейных альбомах вместе с тщательно скопированными рецептами.Они обсудили события в День украшения, когда жители Эксетера украшали городские кладбища.

Но сказка зашла намного дальше, чем они знали.

Даже в то время вампирская паника в Новой Англии казалась зрителям сбивающим с толку анахронизмом. Конец 1800-х был периодом социального прогресса и научного расцвета. Действительно, многие эксгумации в Род-Айленде проводились в пределах 20 миль от Ньюпорта, летнего центра высшего общества, где отдыхали отпрыски промышленной революции.Поначалу о скандале знали только люди, которые жили или посещали общины, охваченные вампирами: «Кажется, мы перенеслись в самые мрачные времена бессмысленного невежества и слепых суеверий, вместо того, чтобы жить в 19 веке, и в штате, называющем себя просвещенным и христианским», — высказал мнение один писатель из газеты в маленьком городке Коннектикута после эксгумации 1854 года.

Но эксгумация Лены Браун попала в новости. Во-первых, репортер из Providence Journal стал свидетелем ее раскопок.Затем известный антрополог по имени Джордж Стетсон отправился в Род-Айленд, чтобы исследовать «варварские суеверия» в окрестностях.

Опубликованный в авторитетном журнале American Anthropologist рассказ Стетсона о вампирах Новой Англии произвел фурор во всем мире. Вскоре даже представители иностранной прессы стали предлагать различные объяснения этому явлению: возможно, «невротический» современный роман привел к безумию Новой Англии, а может быть, проницательные местные фермеры просто дурачили Стетсона за ногу.Автор London Post заявил, что какие бы силы ни управляли «вампиром-янки», это была американская проблема и уж точно не продукт британской народной традиции (даже несмотря на то, что многие семьи в этом районе могли проследить свое происхождение непосредственно от Англия). В Boston Daily Globe один автор зашел так далеко, что предположил, что «возможно, частые смешанные браки семей в этих отдаленных районах могут частично объяснить некоторые из их характеристик.

One 1896 New York World Вырезка даже попала в бумаги лондонского режиссера и начинающего писателя по имени Брэм Стокер, чья театральная труппа в том же году гастролировала по Соединенным Штатам. Его готический шедевр « Дракула » был опубликован в 1897 году. Некоторые ученые говорят, что новостным сообщениям не хватило времени, чтобы повлиять на рукопись « Дракула ». Третьи видят Лену в образе Люси (само ее имя — заманчивая смесь слов «Лена» и «Милосердие»), чахоточной девушки-подростка, ставшей вампиром, которую эксгумируют в одной из самых запоминающихся сцен романа.Удивительно, но за эксгумацией Люси, как и Лены, руководит врач.

Независимо от того, родом ли Люси из Род-Айленда, историческая эксгумация Лены упоминается в книге Е.П. «Изгнанный дом» Лавкрафта, рассказ о человеке, которого преследуют мертвые родственники, в котором есть живой персонаж по имени Мерси.

И, через вымысел и факты, повествование Лены продолжается и сегодня.

Часть исследований Белла связана с «путешествиями легенд», современными паломничествами к могилам, совершаемыми теми, кто верит или хочет верить, что нежить преследует Род-Айленд.В легендарных поездках Белл в основном проявляет академическое присутствие. Он даже может быть немного хулиганом, заявляя, что главная причина того, что «на могиле вампира не растет трава», заключается в том, что на могиле вампира так много посетителей, которые уничтожают всю растительность.

За два дня до Хэллоуина мы с Белл направляемся через леса болотного клена и болотного дуба в Эксетер. В течение почти века после смерти Лены город, все еще малонаселенный, оставался на удивление неизменным. Электрическое освещение в западной части Эксетера не устанавливали до 1940-х годов, а до 1957 года в городе было два смотрителя приюта, которым было поручено содержать бродячий скот и свиней.В 1970-х годах, когда была построена автомагистраль I-95, Эксетер превратился в богатый спальный район Провиденс. Но посетители все еще время от времени сворачивают за угол, чтобы открыть для себя прошлое: грунтовую дорогу, забитую дикими индюками, или оленей, перепрыгивающих через каменные заборы. Некоторые пожилые местные жители по выходным устраивают кадриль в сараях, а улицы сохраняют свои старые названия: Содомская тропа, Nooseneck Hill. Белая деревянная баптистская церковь Честнат-Хилл напротив Ленинского кладбища, построенная в 1838 году, имеет оригинальные окна из дутого стекла.

Когда мы подъезжаем к церковной стоянке, назревает ранний норд-эстер.Проливной дождь скоро перейдет в снег, и дует пронизывающий ветер. Наши зонтики распускаются наизнанку, как черные цветы. Хотя это и мрачное место, нет прямых указаний на то, что здесь был похоронен обвиняемый вампир. (За исключением, возможно, неудачно рассчитанного по времени знака Красного Креста перед фермерской усадьбой по соседству.) В отличие от Салема, Эксетер не продвигает свои темные притязания на славу и в некоторых отношениях остается изолированным сообществом. Старожилам не нравятся фигуры в капюшонах, которые появляются в это время года, или машины, работающие на холостом ходу с выключенными фарами.Говорят, что легенду следует оставить в покое, возможно, на то есть веская причина: прошлым летом пара подростков была убита во время паломничества к могиле Лены, когда они не справились с управлением своей машиной на улице Чистилища.

Большинство могил вампиров стоят в стороне, в лесистых местах за заборами современных кладбищ, где снег тает медленнее и есть густой подлесок из папоротников. Но кладбище Честнат-Хилл все еще используется. А вот и Лена. Она лежит рядом с братом, который съел ее сердце, и отцом, который допустил это.Другие маркеры покрыты лишайниками, но не ее. Камень, похоже, недавно чистили. Его украли на протяжении многих лет, и теперь он прикреплен к земле железным ремнем. Люди выцарапали свои имена на граните. Они оставляют подношения: пластиковые зубы вампира, леденцы от кашля. «Однажды была записка, в которой говорилось: «Иди, девочка», — говорит Белл. Сегодня там букет растоптанных ромашек, а с железного воротничка надгробия свисает подвеска в виде бабочки на цепочке.

***

Как янки 19-го века, считавшиеся самым благочестивым и практичным народом, пришли к вере в вампиров, особенно если последняя известная в то время паника вампиров не случалась с Европы 18-го века? Некоторые современные ученые связывают эту легенду с вампирскими симптомами таких болезней, как бешенство и порфирия (редкое генетическое заболевание, которое может вызывать крайнюю чувствительность к солнечному свету и окрашивать зубы в красновато-коричневый цвет). Жители Эксетера в то время утверждали, что эксгумации были «традицией индейцев».

Легенда возникла в славянской Европе, где слово «вампир» впервые появилось в десятом веке. Белл считает, что славянские и германские иммигранты принесли с собой суеверия о вампирах в 1700-х годах, возможно, когда палатинские немцы колонизировали Пенсильванию, или гессенские наемники участвовали в Войне за независимость. «Я чувствую, что это пришло более одного раза из более чем одного источника», — говорит он.

Первое известное упоминание о страхе перед американскими вампирами — это ругательное письмо редактору Connecticut Courant и Weekly Intelligencer , опубликованное в июне 1784 года. Член совета Мозес Холмс из города Уиллингтон предупреждал людей, чтобы они остерегались Доктор-шарлатан, иностранец», который призывал семьи выкапывать и сжигать мертвых родственников, чтобы остановить чахотку. Холмс был свидетелем того, как несколько детей были эксгумированы по просьбе доктора, и больше не хотел этого: обман.

Но некоторые современные ученые утверждают, что суеверие о вампирах имеет определенный практический смысл. В Vampires, Burials and Death фольклорист Пол Барбер анализирует логику мифов о вампирах, которые, по его мнению, изначально возникли из неподготовленных, но проницательных наблюдений за разложением. (Раздувшиеся мертвые тела выглядят так, как будто они недавно поели; труп, наколотый колом, «кричит» из-за выхода природных газов и т. д.) По мнению Барбера, кажущиеся странными верования вампиров проникают в суть заражения: понимание того, что болезнь порождает болезнь, и смерть, смерть.

Верующие в вампиров «говорят, что смерть приходит к нам от невидимых агентов», — говорит Барбер. «Мы говорим, что смерть приходит к нам от невидимых агентов. Разница в том, что мы можем взять микроскоп и посмотреть на агентов».

В то время как фермеры Новой Англии, возможно, руководствовались чем-то вроде разума, духовный климат того дня также был благоприятен для слухов о вампирах. Вопреки своей пуританской репутации, сельские жители Новой Англии в 1800-х годах были довольно языческой партией. Только около 10 процентов принадлежало церкви.Род-Айленд, первоначально основанный как убежище для религиозных инакомыслящих, был особенно небрежным: христианские миссионеры в разное время направлялись туда из более благочестивых общин. «Миссионеры возвращаются и жалуются, что в доме нет Библии, вообще нет церкви», — говорит Линфорд Фишер, колониальный историк из Университета Брауна. «У вас есть люди, которые по существу находятся в культурной изоляции». Мэри Олив, сестра Лены, присоединилась к церкви всего за две недели до своей смерти, говорится в ее некрологе.

Вместо организованного поклонения воцарились суеверия: волшебные источники с целебной силой, трупы, истекающие кровью в присутствии своих убийц. Люди закапывали обувь у каминов, чтобы поймать Дьявола, если он попытается спуститься в дымоход. Они прибивали подковы над дверями, чтобы отогнать зло, и вырезали ромашки, своего рода колониальный шестигранный знак, в дверных косяках.

Если панику вампиров, вероятно, разжигали суеверия, то, возможно, самыми могущественными действующими лицами были общественные и социальные силы.К 1893 году в Эксетере проживало всего 17 человек на квадратную милю. Пятая часть ферм была полностью заброшена, поля медленно превращались в леса. В своей монографии The New England Vampire Belief: Image of the Decline специалист по готической литературе Фэй Рингель Хейзел намекает на вампирскую метафору, стоящую за западным кровоизлиянием: старый и непригодный сзади».

Поскольку Эксетер балансировал на грани краха, поддержание социальных связей, должно быть, приобрело новое значение.Эксгумация олицетворяла, прежде всего, долг перед собственными родственниками, умершими или умирающими: ритуал «облегчал бы чувство вины, которое кто-то мог испытывать за то, что он не сделал всего, что мог, для спасения семьи, чтобы не оставить камня на камне», — говорит Белл. .

Что еще более важно, в небольших общинах, где болезни могли быстро распространяться, эксгумация была «внешней демонстрацией того, что вы делаете все возможное, чтобы решить проблему». Жители уже осажденного города, вероятно, были в ужасе. «Они знали, что если чахотка уничтожит семью Браунов, она может уничтожить следующую семью», — говорит Белл.«Джорджа Брауна умоляла общественность». Ему пришлось сделать жест.

Самым убедительным свидетельством силы мифа о вампирах является то, что Джордж Браун на самом деле не верил в него, согласно Providence Journal . Это он попросил доктора провести вскрытие на кладбище, и именно он решил находиться в другом месте во время ритуала. Он санкционировал эксгумацию своих близких, как говорится в журнале , просто для того, чтобы «удовлетворить соседей», которые, согласно другому газетному сообщению, «выбесили его до смерти» — описание с собственным вампирским подтекстом.

Возможно, было мудро оставить их в покое, поскольку Джорджу Брауну, явно не склонному к туберкулезу, пришлось сосуществовать со своими соседями в следующем столетии. Умер в 1922 году.

***

Родственники Браунов до сих пор живут в Эксетере и похоронены на Честнат-Хилл. Некоторые, планируя заранее, установили надгробия. Может быть неприятно проезжать мимо чьего-то надгробия по пути к его или ее дому для интервью, ориентированного на вампиров.

Солнечным хэллоуинским утром, когда Белл уехал на фольклорную конференцию вампиров в Лондонский университет, я возвращаюсь на кладбище, чтобы встретиться с несколькими потомками Брауна на ферме.Они приносят, закутанные в старые простыни, семейное сокровище: одеяло, которое сшила Лена.

Расстилаем его на исцарапанном деревянном столе. Хлопковое покрывало розовое, голубое и кремовое. То, что издалека кажется большими лоскутами простой коричневой ткани, на самом деле является полем крошечных маргариток.

Работа крестьянской девушки, без расточительной аппликации; Лене местами явно не хватило материала, и пришлось экономить на большем. Ученые-текстильщики из Университета Род-Айленда проследили ее фрагменты цветов, пледа и пейсли до 1870-х и 1880-х годов, когда Лена была еще ребенком; они задавались вопросом, использовала ли она для проекта старые платья своей сестры и матери. Возможно, смерть матери также объясняет немалые для подростка способности Лены квилтингу: возможно, ей раньше других девочек пришлось осваивать домашнее хозяйство. Одеяло в безупречном состоянии и, вероятно, хранилось для чего-то — сундука с надеждой Лены, как считает ее дальний потомок Дороти О’Нил, одна из недавних хранительниц лоскутного одеяла и сама знающая стегальщик.

«Я думаю, что это одеяло великолепно, особенно в свете того, через что она прошла в своей жизни, — говорит О’Нил.«В итоге она оставила что-то красивое. Она не знала, что ей придется оставить его, но она сделала это».

Лена не совсем ушла. Говорят, что она часто посещает определенный мост, проявляющийся в запахе роз. Она появляется в детских книгах и телевизионных передачах о паранормальных явлениях. Она бормочет на кладбище, говорят те, кто оставляет там магнитофоны, чтобы записать ее голос. Ходят слухи, что она посещает неизлечимо больных и говорит им, что умереть не так уж и плохо.

Выкройка лоскутного одеяла, которую использовала Лена, очень редкая в Род-Айленде, иногда называется Блуждающей Ногой, и она несет в себе собственное суеверие: легенда гласит, что любой, кто спит под ней, будет потерян для ее семьи, обречен на скитания. .

Американская история Хэллоуин

Рекомендуемые видео

Апостроф – Седьмая волна

Лена Циглер

 

Мне было десять лет. Мы стояли у стены, все двенадцать человек, как банда преступников у женской раздевалки.Маленькие девочки с мокрыми волосами, выложенными из бассейна, маленькие девочки в шортиках, выстроившиеся в линию, прижав руки к бокам.

Какой длины были наши шорты, спросил мистер Директор. Существовало строгое правило: короткие шорты были слишком короткими даже для таких невысоких девочек, как мы.

Так что он осмотрел нас всех с головы до пят медленным взглядом, чтобы поймать наши тела в акте бунта в шортах, слишком коротких для маленьких девочек. Мальчишки наблюдали через зал. Когда он проходил мимо каждой девушки и приближался ко мне, у меня болели плечи, когда я вытягивала руки скорее прямо, чем прямо, кончиками пальцев цеплялась за длину, чтобы пройтись по краю моих шорт, чтобы он мог видеть, что мои шорты слишком коротки для маленькой девочки.

Он уставился на меня. Мои губы были влажными.

Не надевай их снова, сказал он.

Но я снова их надела. И снова, и снова.

*

Правил стало больше.

На свадьбе моей матери я была в бархатном платье и учила, что маленькие девочки всегда должны закидывать ногу на ногу.

Неудобно, сказал я.

Мне сказали, что это правильно.

В Диснейуорлде с моим отцом я надел белую футболку и стоял под дождем, избавившись от пота из Флориды.

Не стойте под дождем.

Но это приятно.

Это неприлично, сказал он.

*

Я хочу сказать, что у меня выросла грудь, потому что говорят, что это то, что делает грудь. Они прорастают, как бобы, как брокколи, как цветы (всегда цветы). Задорные розовые петунии.

Но грудь моя не расцвела, как цветы. Они раздувались, как пузыри жевательной резинки, разрывая швы на моей коже красными полосами, как кровоточащие бегонии. Стать такой женщиной было некрасиво.

*

Каждые вторые выходные в моем втором доме я рылась во втором шкафу моей мачехи, в моей второй спальне. Одежда слишком мала для груди, в отличие от цветов, я запихивала себя и смотрела в зеркало на пуговицы, а не на пуговицы, на мою грудь, не сдержанную, смотрящую на меня, вздымающуюся и свободную. Мои волосы в сочных локонах, на губах нарисована пухлость, я подмигнула зеркалу. Playboy , поп-звезда, мужчины тоскуют по мне.

*

Мой набросок полового члена и его внутренней анатомии был прикреплен к доске объявлений в нашем 10-м классе, мое имя было напечатано в правом нижнем углу.Задание состояло в том, чтобы нарисовать схему, как в нашем учебнике. Другие студенты хихикали, забывая про уретру и вспоминая лобковые волосы. Но к пенису я относился очень, очень серьезно.

На следующей неделе мой учитель здоровья прикрепил мою вагину к доске объявлений. Идеально, сказал он. Идеальное анатомическое представление женского пола.

Пройдет год, прежде чем я узнаю, что у меня есть клитор.

*

Это была не моя цифровая камера, но я использовал ее, чтобы сделать снимок.Лежу на спине, рука вытянута в сторону, линза наклонена вниз, лицо круглое, щеки вишневые, румяные холмики (как цветы), голые и открытые. Загрузить. Отправлять.

Так красиво, говорили они.

Так невинно.

И я покраснела в свете лампы моей подростковой спальни, мужчины упали в обморок.

*

Когда мне было девятнадцать, я купила слишком тесные черные стринги и стала гладить буквы имени моего парня с апострофом и буквой «с». Я надел его, и уголки каждой буквы оторвались от ткани, как будто им там не место.

С влажными губами он смотрел, как я расстегиваю джинсы, стягивая смесовую ткань из полиэстера с бедер, чтобы открыться. Влажными губами я раздвинула ноги и у него потекла слюна от его имени.

 


Лена Зиглер — редактор и соучредитель литературного журнала «Голод ». Она имеет степень магистра искусств в области творческого письма Университета Западного Кентукки и защищает докторскую диссертацию по риторике и письму в Государственном университете Боулинг-Грин. Она стала финалисткой конкурса научно-популярных книг GoldLine Press.Ее работы были опубликованы в журналах Yes, Poetry , Red Earth Review, Miracle Monocle, Harpoon Review, Breathe Free Press, Fredericksburg Literary и Arts Review, Gambling the Aisle и других.

 

 

 

 

 

 

Рекомендуемое изображение предоставлено KylaBorg.

Лена Данэм: бесстрашный, амбициозный голос поколения

В течение первого сезона ее получившего признание критиков сериала HBO « Girls», персонаж Лены Данхэм Ханна Хорват, под кайфом от опиума, говорит своим родителям: «Я не хочу вас пугать, но я думаю, что я могу быть голосом моего поколения — или, по крайней мере, голос поколения и . Эта фраза произвела фурор, поскольку люди отождествляли вымышленного персонажа с ее создателем, возможно, не безосновательно. Как смеет молодая женщина делать такие смелые заявления? Слишком часто наша культура говорит молодым женщинам, что их голоса не имеют значения или не заслуживают того, чтобы их услышали.

В своем дебютном сборнике эссе « Не та девушка: молодая женщина рассказывает вам, чему она научилась» Данхэм демонстрирует восхитительный диапазон своего 28-летнего голоса.В то время как некоторые сборники эссе и мемуары знаменитостей тусклые, их даже неудобно читать, в Not That Kind of Girl не так много ошибок. Кинематографическое чутье Данхэм переносится на страницу энергично и ясно — мало чем отличаясь от покойной Норы Эфрон, с которой ее часто сравнивают и которой посвящена книга (вместе с семьей Данэм и ее бойфрендом Джеком Антоноффом из инди-рок-группы fun. ). Вместо того, чтобы бросать читателю содержательные, псевдомотивирующие наблюдения, Данхэм создал теплые, интеллектуальные тексты, которые являются одновременно глубоко личными и увлекательными, сгруппированными в пять тематических разделов: «Любовь и секс», «Тело», «Дружба», «Работа». » и «Большая картина.

Каждая из 29 частей — эссе, смешанных со списками, такими как «18 маловероятных вещей, которые я сказал кокетливо» — уверена и уверена, уклоняется от самоуничижения и вместо этого предлагает интенсивный самоанализ. Самосознание Данхэм может почти ошеломить правдивостью, как в «Барри», ее скользящем, трагикомическом рассказе об изнасиловании «усатым республиканцем из кампуса», который, помимо других действий без согласия, снимает свой презерватив без ее разрешения или ведома. «Сексуальный контакт, который никто не может правильно классифицировать» звучит точно так же, как голос ее поколения, пытающегося примириться с культурой изнасилования.(И все же «Я чувствую, что есть пятьдесят причин, по которым это моя вина… Но я также знаю, что ни в один момент я не давала согласия на то, чтобы со мной обращались таким образом» звучит как голос каждого поколения женщин.)

В отличие от Ханны Хорват, Данэм в своем самосознании не производит впечатление одержимой собой. Когда она абсурдна, она признает эту абсурдность. «13 вещей, которые я узнал, и которые нельзя рассказывать друзьям» — один из самых забавных и просвещенных из списков, составленный из якобы реальных цитат Данэма, таких как «Нет, пожалуйста, не извиняйтесь.Если бы у меня была твоя мать, я бы тоже был кошмаром» и «В моей книге ничего о тебе нет».

Она невозмутимо раскрывает свои уязвимые места, показывая нам, как она любит и была любима, как она была обижена и обижена. Но не все смеются над трудными вещами. В конце «Барри» раздается слезливый телефонный звонок Антонофф, в котором она рассказывает ему, что случилось с хипстерским насильником; здесь повествование становится глубоко конфиденциальным, позволяя читателю проникнуть в то, что, как вы понимаете, является самой настоящей внутренней жизнью Данэма, такой же хрупкой и подлинной, как ваша или чья-либо еще.

Not That Kind of Girl — это, очевидно, то, чему она научилась до сих пор, и Данхэм далека от авторитарного мемуариста, даже предупреждая нас: «Я ненадежный рассказчик. Потому что я добавляю выдуманную деталь почти в каждую историю, которую рассказываю о своей матери. Потому что моя сестра утверждает, что каждое воспоминание, которое мы разделяем, было сфабриковано мной, чтобы произвести впечатление на публику».

Критики, в том числе и я, критиковали Данэм за отсутствие расового разнообразия в сериале « девушки». Эта оценка правильная, но узкая. Отсутствие разнообразия — вина Голливуда в большей степени, чем Данэма. К счастью, этот сборник эссе выходит далеко за рамки белой городской демографической группы девочек.

Некоторые вещи, например наша человечность, универсальны. Мы все анализируем связи и странности наших семей. Мы все испытываем неуверенность, становясь взрослыми и путешествуя по миру в несовершенном человеческом теле. В случае Данэм образ тела и семья неразрывно связаны.Она считает, что ее склонность к эксгибиционизму и наготе на экране пришла от ее матери, художницы Лори Симмонс, которая когда-то делала обнаженные ур-селфи с Nikon. Мы все любим и ненавидим, лелеем амбиции и лелеем недостатки. Мы все беспокоимся о смерти и раке: «Я не настолько напуган, чтобы пройти 10 км пешком, но я очень напуган», — шутит Данхэм в «Моих 10 главных проблемах со здоровьем» (включая камни в миндалинах и бесплодие). Ее привилегия неоспорима в ее работе на телевидении и даже на этих страницах, но, раскрывая так много о себе в такой умной манере, она позволяет нам заглянуть за пределы этой привилегии и в ее личность.

А что такое голос поколения? Фраза предлагает соблазнительный риторический расцвет, который, по своей сути, говорит о тоске. Мы вечно в поиске того, кто будет говорить не только с нами, но и за нас. Во вступлении Данхэм пишет: «Для меня нет ничего более смелого, чем человек, заявляющий, что его история заслуживает того, чтобы ее рассказали, особенно если этот человек — женщина». Не та девушка происходит от той девушки из : смелой, дерзкой, готовой встать и закричать.И именно поэтому Данхэм — это не только голос, который заслуживает того, чтобы его услышали, но и тот, кто вдохновит другие важные голоса рассказать свои истории.

Роксана Гей — автор нового сборника эссе Bad Feminist, .

Больше обязательных к прочтению историй от TIME


Свяжитесь с нами по телефону по адресу [email protected]ком.

Ложный труд, Лена Данхэм

В третьем классе мой класс отправился с ночевкой в ​​природный лагерь, где нам дали задание носить с собой яйцо на протяжении всей поездки, не разбив его. Каждому из нас дали чашку, из которой мы с помощью пряжи и дырокола сделали ожерелье. Мы могли свободно украсить его наклейками, блестками и цветными ручками, и нам дали инструкции, как правильно обклеить его папиросной бумагой.В тот день мы осторожно шли по каменным дорожкам и лесу, ели картофель в панировке в мрачной тишине за длинными столами для пикника и боролись за место, чтобы поставить яйца, пока строили геодезический купол из пластиковых стержней и упаковки. Лента. По истечении суток, если наши яйца оставались целыми, нас хвалили за нашу деликатность и сосредоточенность.

Но я не оставил свое яйцо в лагере. Я сохранил его, а на обратном пути в город надел колье под мешковатый кашемировый свитер моей матери, который был на мне, так, чтобы чувствовать его голой кожей.Учительница, похожая на Шинейд О’Коннор, вела автобус, полный белых детей, и пела песни в знак протеста против гражданских прав, а я жалась к плексигласовому окну. Вернувшись домой, я поставил подставку для яиц на тумбочку, а на следующий день сунул ее в передний карман комбинезона. А потом, в 15:45, когда мы мчались к школьным автобусам, мчащимся на свободу, я споткнулся на лестнице, и яйцо вылетело из своей маленькой чашки-кровати и разбилось об пол. Я затрясся от ярости, когда запах тухлого желтка поднялся от линолеума.

Итак, на пятнадцатый день моего цикла ЭКО, когда мой эндометриоз вспыхнул и обездвижил мою вздутую нижнюю половину, и я задалась вопросом, почему я сделала это в первую очередь, ответ нетрудно было понять: яйцевая чаша. Мы были воспитаны для этого.

Мой друг Скотти привел доулу ко мне на церемонию, чтобы почтить мою матку и помочь привести мне нужного ребенка. Мне нравилась доула, которая носила джинсы с завышенной талией, у нее была пышная рыжая челка и вообще она была похожа на няню из 1975 года. После нежного диалога о том, что каждый из нас идет своим путем к божественному, она обвязала мою талию веревочкой. и попросил меня выбрать несколько бусинок из пакета Ziploc, чтобы сделать талисман.Я чувствовал себя умиротворенным и сонным, злым и голодным, раздраженным тем, что она хотела, чтобы я постоял за окончание церемонии.

Помню, я думала, глядя на этого идеального гуру фертильности в духе Беркли и на Скотти, которая была беременна, как дом, что любая может стать матерью. Бывает даже случайно. Так почему же, если я так жаждал этого, мне было отказано?

В течение трех лет я общался в групповом чате с несколькими женщинами, которых знал профессионально. Это началось на следующий день после того, как Трамп был избран в качестве средства выговора, и продолжалось, когда несколько человек забеременели и родили. Они рекомендовали кремы CBD и соли Эпсома, ночных медсестер и стульчики для кормления. Они были чувствительны к моей ситуации, но никто не мог быть достаточно чувствительным, и когда они делились фотографиями своих положительных анализов и рассказами об отеках и тошноте, я начал чувствовать несоответствие между их телами и моими.

Большинство моих сообщений были отправлены с больничных коек или приемных или, как только я начала ЭКО, с моей кушетки, так как мой желудок расширился от гормонов. Я был неустойчивым и нуждающимся, один день был одержим усыновлением, а другой умирал от желания найти суррогатную мать.Я подробно описал свою потребность в поручнях для ванн и отелях для людей с ограниченными возможностями, и, возможно, будь я на месте своих друзей, я бы также поставил под сомнение идею встречи этих двух реальностей.

«Быть ​​матерью — это сложно, когда ты так больна», — сказал один из них, когда я объявила, что постараюсь завести ребенка в течение года.

Несколько мгновений спустя другой сказал: «Я возьму перерыв в этом чате, чтобы сосредоточиться на новом ребенке».

Лежа в постели на горе Синай, я смотрел, как они один за другим прекращают общение, и мне было трудно поверить, что болтовня прекратилась только из-за наших напряженных дней и бессонных ночей.Я был не в состоянии скрыть свое уродство — свою потребность и свое желание, свою одержимость и свою неадекватность. Я был гостем, с которым никто не хотел разговаривать на вечеринке. Мне не было места в приличной компании. Опять же, к незнакомцам, которые, кажется, всегда ждут вас.

В других местах в Интернете женщины, у которых были выкидыши в первом триместре, находят друг друга по хэштегам #выкидыш, #miscarriagemama, #1in4, #mamagrief или #lifeafterloss. Они делятся сонограммами и датами родов, отмечают пропущенные вехи и колебания гормонов, ярость и ревность, которые сопровождают потерю, казалось бы, жизнеспособной беременности.Они начинают свои посты с таких фраз, как «пришлось поделиться» и «для тех, кто сегодня скорбит со мной». Они шутят и ссорятся, извиняются и восстанавливают связь, вверяя свою жизнь набору «что, если», что делает возможным современный лабиринт приложений, таймеров и ранних изображений.

«Бассейн, парик (автопортрет)»

Некоторые из них попадают в мир кукол реборн. Реборн — это гиперреалистичные куколки, созданные с кропотливой точностью художниками, называющими себя реборнами. Реборн, которые напоминают дорогих фарфоровых кукол, которые раньше продавались четырьмя партиями по 19 долларов.99 в телегиде в девяностые годы, можно собирать для удовольствия или, как это чаще бывает, делать по размеру и подобию зародышей, которые были потеряны в результате выкидыша или мертворождения. Куклы «рождаются» на церемонии, называемой распаковкой, и иногда с ними играют так, как если бы они были настоящими младенцами, практика, которая является либо терапевтической, либо иллюзорной, в зависимости от того, кого вы спросите. (Есть много видеороликов с практикой на YouTube — вы можете решить сами.)

В Кине, штат Нью-Гемпшир, в 2016 году лейтенант полиции по имени Джейсон Шорт разбил окно автомобиля, пытаясь спасти ребенка, который потерял сознание от летней жары с открытыми окнами. На фото даже ее цветочная повязка выглядела вялой. Когда лейтенант попытался сделать искусственное дыхание, Шорт сказал Washington Post, : «Я хотел засунуть палец ему в рот, и это было полное сопротивление. А я такой: «Это кукла».

Кукла, которую звали Эйнсли, принадлежала женщине, десять лет назад потерявшей сына. Эйнсли был одним из сорока братьев и сестер.

Я узнал, что ни одна из моих яйцеклеток нежизнеспособна, в День памяти, в разгар глобальной пандемии. Я был в Лос-Анджелесе, когда мне позвонил доктор.Копермана, худощавого еврея, который был моим входом (а теперь и выходом) в мир корпоративного воспроизводства.

Я не ожидал, что процедура оплодотворения состоится еще несколько недель. Мой донор и я все еще работали над нашим соглашением с семейным адвокатом, шаблонным контрактом, который в основном гласил, что независимо от того, что произойдет — если я погибну в автокатастрофе, как Джон Денвер, или буду предан государству после того, как вытатуирую слова «нет границ» на мое лицо — у него не было бы ни обязанности, ни возможности вмешиваться в то, как воспитывался ребенок. Учитывая сумму денег, которую я уже потратил на этот процесс, три тысячи долларов на гонорар адвоката казались воровством, а я только что похвастался этим перед мамой. «Удивительно дешево», — сказал я, живя в том самом состоянии иллюзии, которое я пытался наблюдать в этом произведении. В конце концов, ничто не является воровством, когда рождение ребенка должно стоить столько же, сколько оргазм.

В тот день я проснулась в 14:00 в холодном поту от мигрени и точно подумала: Если бы у меня был ребенок, как бы это летало? Я вышел на крыльцо покурить.Я слушал на повторе песню под названием «Молодые и грустные». Я пролил мексиканскую колу на свою кровать и вытер беспорядок одним из своих красивых полотенец, оставив его ватным на полу.

Я не понял, почему доктор Коперман звонит в День памяти. Я был так же удивлен, как и все остальные, что врачи продолжают попытки сделать эмбрионы тщеславия во время пандемий, а тем более в дни государственных праздников. Когда он произнес мое имя с таким сочувственным наклоном, извиняющимся голосом доктора, который я так хорошо знаю, мое лицо сморщилось от опасения.

«Мы не смогли оплодотворить ни одну из яйцеклеток. Как вы знаете, нас было шестеро. Пятерку не взял. У той, что была, похоже, проблемы с хромосомами и, в конце концов. . . Он замолчал, пока я пыталась представить себе это — темную комнату, светящуюся тарелку, сперму, встречающуюся с моими пыльными яйцеклетками с такой силой, что они воспламеняются. Трудно было понять, что они ушли. Что это не похоже на попытку встретиться с другом за чашечкой кофе в выходные и пропустить свое окно, переназначив его на следующий. Это действительно было совсем не так.

«Вы такая милая женщина, — сказал доктор Коперман. Слово «леди» меня возмутило. Я не леди, Я хотел крикнуть . Я всего лишь маленькая девочка, мечтающая о собственном ребенке. Что с того, что ты не понимаешь?

«Мы все хотели бы дать вам другой результат».

Он сказал мне, что знает, через что мне пришлось пройти, чтобы получить эти яйца. Чтобы он видел, как это тяжело. Что я был труппером. Я пытался поверить, что в этом опыте есть какая-то ценность, в том, чтобы пережить что-то тяжелое.Но в конечном счете, это было похоже на Survivor и действовать так, как будто съемочной группы там не было. Я вызвался на концерт, так что баллы были ложными.

Доктор Коперман сказал, что в конце недели мы получим дополнительные результаты и сможем обсудить мои «оставшиеся варианты», но он знал, что я знаю, что на самом деле их нет. Момент во времени, когда я сделал те яйца, был подобен разрыву в небе. Целый день шел дождь из золотых монет. Мы достали наши ведра.

Я вытирал глаза и снова и снова благодарил его.В голове я уже говорил родителям. Единственным утешением для этой неудачи биологии была биология, врожденное понимание людей, которые меня создали.

На Восточном побережье было почти 9 часов вечера, и мои родители уже занялись «новым любимым занятием» моей мамы: заснуть, пока еще светло. Моя мать ответила на звонок, стараясь звучать настороженно. Услышав предательское повышение и треск моего голоса, истерическую тревогу, характерную для их последних тридцати четырех лет, она разбудила моего отца, который никогда не пытается казаться довольным, когда это не так.

— Ой, куколка, — сказала мама. — О, милый.

Я задавался вопросом, означает ли это что-то, получаю ли я то, что заслуживаю. Я вспомнила реакцию бывшей подруги много лет назад, когда я сказала ей, что иногда меня беспокоит, что мой эндометриоз — это проклятие, призванное сказать мне, что я не заслуживаю ребенка.

Она чуть не сплюнула. «Никто не заслуживает ребенка».

Если среди воинов ЭКО и есть кто-то менее желанный, чем молодая мать, так это женщина, которая отказалась стать ею.Хотя эти сообщества были созданы для поддержки женщин, застрявших в промышленно-фертильном комплексе, они твердо придерживаются его основополагающей заповеди: никогда не сдавайся, потому что нет ничего невозможного. В культуре, где некоторым матерям говорят, что жизнь их детей вообще ничего не стоит, другим женщинам — женщинам, похожим на меня и большинство воинов ЭКО — говорят, что нет слишком больших затрат, чтобы родить еще одного ребенка.

Через несколько недель после того, как я узнала, что никогда не стану биологической матерью, я начала кормить грудью.Сначала оно было легким, оставляя тонкие мокрые круги на моих рубашках, молоко было тонким и бледным, как паутина. Когда у меня начала болеть грудь, Скотти подошел, чтобы показать мне, как сцеживать молоко в кружку. Это было немного, но когда он выдавил, я почувствовал огромное облегчение, как будто прыщ лопнул. Доктор, похоже, не был так встревожен этим происшествием, как я, ни последствиями для здоровья, ни поэтическими последствиями, и поэтому я просыпался каждый день в течение месяца и тянул свою грудь, как будто она поднимала тесто, вытирая ее. полосатый табачный напиток, предназначенный ни для кого.

Когда я находился в реабилитационном центре, для лечения моего посттравматического стресса требовалось просмотреть очень специфический выпуск журнала People , который, говоря языком нашего времени, меня затронул. Он невинно сидел в общей зоне, праздник знаменитых матерей, полный богатых, сияющих женщин в уютных гостиных и пышных зеленых дворах, в окружении хорошо одетых детей, играющих с высокотехнологичными игрушками. Многие женщины были беременны, стояли у кухонных прилавков в леггинсах и льняных топиках и резали овощи.Одна сидела в постели с маской на глазах, малышка баюкала ее растущий живот.

«Ожидание»

Я сказал своему терапевту, что журнал испортил мне неделю. «Что самое худшее?» он спросил. Я описал, как это заставило меня чувствовать себя физически — зудящую тошноту, которая наступала, когда я думал о логистике растяжения матки, наполнения влагалища и расширения бедер. В конце концов, у меня не было ничего, кроме горя, от этих частей моего тела. Чистое горе. Мне нравилось быть женщиной, но я ненавидел работать с оборудованием.

Но более того, я думал об абстрактном будущем, в котором мой бывший и его новый партнер зачали ребенка. Я представила фотографию папарацци, свободный снимок длиннофокусным объективом с другой стороны осенней улицы в нашем старом районе. На ней верблюжье пальто. Он расстегнут вокруг ее живота, который вытягивается, как пляжный мяч, под чистой белой футболкой. Он защищает ее одной рукой, следя за тем, чтобы их будущего ребенка не задел встречный транспорт. Изображение — эта спроецированная будущая страница журнала People — свидетельствует о том, что его путь к отцовству не закончился на мне.Моя история закончилась на нем.

Но на самом деле он так и не начался. Когда я была маленькой девочкой, сжимая ребенка с тухлым яйцом в чашке, я уже сделала все яйца, которые у меня когда-либо были. Они были внутри меня, обреченные на провал. я просто еще не знала. Я была еще одной дерзкой будущей женщиной, уверенной, что получу то, что хочу, потому что я этого хотела. Потому что я всегда получал это. Потому что мир сказал мне, что это мое.

Удивительно, как далеко вы можете уйти от себя, пытаясь получить то, что хотите.То, что начиналось как желание выносить ребенка от мужчины, которого я любила, превратилось в желание иметь ребенка от мужчины, который был готов помочь мне завести его. Вскоре это стало наймом адвоката для составления контракта для друга-донора спермы и вызовом суррогатной матери, которую очень рекомендовала другая знаменитость. Я был вынужден признать, насколько важно было закончить то, что я начал. Я пыталась завести ребенка. По дороге мое тело сломалось. Мои отношения тоже. В процессе — из-за этого? — я стал функциональным наркоманом.Я заблудился, и полдюжины яиц, лежащих в Мидтауне, обещали привести меня домой.

Наоборот, каждый шаг отдалял процесс от моего тела, моей семьи, моей реальности. Каждый шаг был дороже, отчаяннее, одинокее. Я перестал представлять концовку. В результате доктор Коперман просто считает меня очень милой женщиной.

В жизни можно многое исправить — разорвать отношения, протрезветь, стать серьезным, извиниться — но вы не можете заставить вселенную дать вам ребенка, о котором ваше тело все время говорило вам, что это невозможно .Слабые животные умирают в лесу, а их товарищи по стае убегают вперед. Плохие яйца не вылупляются. Вы не можете изменить природу.

Ирония в том, что знание того, что я не могу иметь ребенка, моя способность принять это и двигаться дальше, может быть единственной причиной, по которой я вообще заслуживаю быть чьим-то родителем. Думаю, мне наконец есть чему кого-то научить.

Язык и общение Клуба радости и удачи

Язык и общение Клуба радости и удачи | Шмуп

Магазин не будет работать корректно в случае, если куки отключены.

Похоже, в вашем браузере отключен JavaScript. Для наилучшего взаимодействия с нашим сайтом обязательно включите Javascript в своем браузере.

Язык и общение

Часть 1, Пролог

«Это перо может показаться бесполезным, но оно приходит издалека и несет в себе все мои благие намерения.» И она ждала, год за годом, того дня, когда она сможет сказать дочери это на прекрасном американском английском. (I.Prologue.4)

Между матерью и дочерью существует языковой разрыв. понять всю ее любовь и намерения, матери нужно подождать и общаться на языке дочери… чего может никогда не случиться

Часть 1, Глава 1 Я знаю, что это вежливый жест со стороны тетушек Радости и Удачи – протест, хотя на самом деле они так же хотят, чтобы я ушел, как и я сам.«Нет, мне правда пора идти, спасибо, спасибо», — говорю я, радуясь, что вспомнил, как выглядит притворство.

«Но вы должны остаться! Мы должны сообщить вам кое-что важное от вашей матери», — выпаливает тетя Ин своим слишком громким голосом. (I.1.116)

Отличная работа по интерпретации мотивов тетушек, Цзин-мэй. Это был сарказм, если ты еще не понял, это наш обычный М.О. Но, честно говоря, межпоколенческая коммуникация там работала не так хорошо.

Такие объяснения заставили меня почувствовать, что мы с мамой говорим на двух разных языках, что мы и сделали.Я говорил с ней по-английски, она отвечала по-китайски. (I.1.84)

Самая большая проблема здесь в том, что они буквально говорят на разных языках или просто не понимают друг друга, возможно, из-за культурных барьеров?

Во мне они видят своих дочерей, таких же невежественных, таких же невнимательных ко всем истинам и надеждам, которые они принесли в Америку. Они видят дочерей, которые теряют терпение, когда их матери говорят по-китайски, и думают, что они глупы, когда объясняют что-то на ломаном английском.Они видят, что радость и удача не значат для их дочерей одно и то же, что для этих замкнутых умов, родившихся в Америке, слово «радость, удача» не существует, ее не существует. Они видят дочерей, которые родят внуков, рожденных без какой-либо связующей надежды, передаваемой из поколения в поколение. (I.1.144)

Тетки боятся быть непонятыми, забытыми и уволенными в немалой степени из-за этнических и языковых барьеров.

«Это не понты.» Она сказала, что эти два супа были почти одинаковыми, чабудво .Или, может быть, она сказала , но не , совсем не одно и то же. Это было одно из тех китайских выражений, которые означают лучшую половину смешанных намерений. Я никогда не могу вспомнить то, чего не понимал изначально. (I.1.6)

Цзин-мэй не понимает свою мать и, следовательно, не может вспомнить предполагаемый матерью смысл некоторых разговоров.

Но, слушая сегодня вечером тетю Лин, я снова вспоминаю: мы с мамой никогда по-настоящему не понимали друг друга.Мы переводили значения друг друга, и я, казалось, слышал меньше, чем было сказано, в то время как моя мать слышала больше. (I.1.109)

Хорошо, эта цитата говорит сама за себя. Это лишь одна из многих причин, по которым Цзин-мэй чувствует, что не знает свою мать.

Часть 2, Пролог

«Я тебе не верю. Дай мне посмотреть книгу.»

«Это написано на китайском языке. Вы не можете его понять. Вот почему вы должны слушать меня.» (II.Пролог.6-7)

Незнание дочери китайского языка означает, что мать обладает всей властью как посредник между китайской культурой и ее дочерью.

Часть 2, Глава 2
Лена Сент-Клер

Я не мог сказать отцу, что она сказала. Ему было так грустно уже с этой пустой кроваткой в ​​его уме. Как я мог сказать ему, что она сошла с ума?

Вот что я ему перевела: «Она говорит, что мы все должны очень хорошо подумать о том, чтобы завести еще одного ребенка.Она говорит, что надеется, что этот ребенок очень счастлив с другой стороны. И она думает, что мы должны сейчас же уйти и пойти поужинать.» (II.2.76)

Английский у Ин-ин, должно быть, очень плохой, если она не может сказать, что ее дочь лжет. В любом случае, Лена выполняет функцию переводчика. /посредник между ее родителями, ставя ее в неудобное положение, в котором она несколько нечестна по отношению к обоим родителям, чтобы сохранить семейную гармонию

Мой отец, говоривший всего несколько заученных китайских выражений, настоял на том, чтобы моя мать выучила английский язык.Поэтому с ним она говорила настроениями и жестами, взглядами и тишиной, а иногда и комбинацией английского, перемежаемого нерешительностью и разочарованием на китайском языке: « Shwo buchulai » — Слова не могут выйти. Так что мой отец вкладывал слова в ее уста. «Мне кажется, мама пытается сказать, что устала», — шептал он, когда мама становилась капризной. (II.2.21)

У Клиффорда Сент-Клера и Ин-Ин не самый лучший брак. Он не знает, что она на самом деле пытается сообщить, поэтому делает предположения.

Я часто лгал, когда мне приходилось переводить для нее бесконечные формы, инструкции, уведомления из школы, телефонные звонки. « Шемма йиш ?» — Какой смысл? – спросила она меня, когда мужчина в продуктовом магазине наорал на нее за то, что она открывала банки, чтобы понюхать внутренности. Я был так смущен, что сказал ей, что китайцам не разрешается делать там покупки. Когда школа отправила домой уведомление о вакцинации против полиомиелита, я сообщил ей время и место и добавил, что теперь все ученики должны использовать металлические коробки для завтрака, так как они обнаружили, что старые бумажные пакеты могут содержать микробы полиомиелита.(II.2.32)

Лена не делает идеальных переводов, потому что у нее часто есть свои собственные планы или чувства по поводу проблемы.

Часть 3, Глава 1
Ин-ин Сен-Клер

«Лена не может есть мороженое», — говорит мама.

«Похоже. Она всегда на диете.»

«Нет, она его никогда не ест. Ей не нравится.»

«А теперь Гарольд улыбается и озадаченно смотрит на меня, ожидая, что я переведу то, что сказала мама.

— Это правда, — ровно говорю я. «Я ненавидел мороженое почти всю свою жизнь».

Гарольд смотрит на меня так, как будто я тоже говорю по-китайски, а он ничего не понимает. (III.1.90)

Здесь Лена сравнивает реальные барьеры для понимания (Гарольд понимал английский Ин-ин, он просто не мог уложить в голове его правдивость) с лингвистическими барьерами для понимания.

Лена Сен-Клер

У моей матери в голосе звучит рана, потому что я составил список, чтобы причинить ей боль.Я думаю, как это объяснить, вспоминая слова, которые мы с Гарольдом говорили друг с другом в прошлом: «Чтобы мы могли устранить ложные зависимости… быть равными… любить без обязательств…» Но это слова, которые она никогда не могла понять.

Вместо этого я говорю маме следующее: «Я действительно не знаю. Это то, что мы начали еще до того, как поженились. И по какой-то причине мы никогда не прекращали». (III.1.84)

Лена не может спрятаться за модными английскими словечками, и поэтому вынуждена рассказать матери версию, более близкую к правде.

Часть 3, Глава 2
Вейверли Джонг

Рич улыбался. «Сколько времени нужно, чтобы сказать: мама, папа, я выхожу замуж?»

«Ты не понимаешь. Ты не понимаешь мою маму.» Рич покачал головой. «Вау! Можешь повторить это снова. Ее английский был , так что плохой. Знаешь, когда она говорила о мертвом парне, появившемся на Dynasty , я думал, что она говорила о чем-то, что произошло в Китае давным-давно. .» (III.2.111)

Рич не понимает стиль общения Вейверли и Линдо с культурной точки зрения, а также не понимает английский язык Линдо. Кроме того, это только мы, или Рич грубит? Трудно выучить второй язык Он не должен просто критиковать английский язык Линдо! Сделано в Тайване.»

«Ай!» громко закричала она. «Я не из Тайваня!»

И вот так хрупкая связь, которую мы начали строить, оборвалась.

«Я родилась в Китае, в Тайюань «, сказала она. «Тайвань — это не Китай».

«Ну, я думал, что ты сказал «Тайвань» только потому, что это звучит так же», — возразил я, раздраженный тем, что она была расстроена такой непреднамеренной ошибкой. (III.2.151)

Несмотря на попытки быть на одной волне, Вейверли по-прежнему неверно истолковывает свою мать, причиняя обиду и препятствуя открытому разговору в будущем.

Часть 3, глава 3
Роуз Хсу Джордан

Вернувшись домой, я подумал о том, что она сказала.И это было правдой. В последнее время я чувствовал себя хулихуду . И все вокруг меня казалось хеймонгмонг . Это были слова, о которых я никогда не задумывался в английской терминологии. Я полагаю, что наиболее близкими по смыслу были бы «замешательство» и «темный туман».

Но на самом деле слова означают гораздо больше. Может быть, их нелегко перевести, потому что они относятся к ощущению, которое бывает только у китайцев, как будто вы падаете вниз головой через дверь Старого мистера Чжоу, а затем пытаетесь найти дорогу обратно.(III.3.34)

Прямо сейчас мы ощущаем разрыв в общении с Роуз из-за неадекватности перевода. Роуз не может объяснить читателю точные чувства hulihudu и heimongmong , предположив, что, возможно, только китайцы могут чувствовать такие вещи.

Часть 4, Глава 3
Линдо Джонг

«Как она этого хочет?» — спросил мистер Рори. Он думает, что я не понимаю по-английски. Он проводит пальцами по моим волосам.Он показывает, как его магия может сделать мои волосы гуще и длиннее.

«Ма, как тебе это?» Почему моя дочь думает, что она переводит мне английский язык? Прежде чем я успеваю что-то сказать, она объясняет мои мысли: «Она хочет мягкую волну. Наверное, нам не следует подстригать ее слишком коротко. Иначе она будет слишком тугой для свадьбы. Она не хочет, чтобы это выглядело странно или странно». .» (IV.3.19)

Вейверли занимает важное положение, «переводя» мнение своей матери.

Как она может говорить с людьми в Китае такими словами? Пи-пи, чу-чу тренируйся, ешь, закрой легкий сон.Как она может думать, что может смешаться? Только ее кожа и волосы китайские. Внутри — она вся американского производства. (IV.3.6)

Линдо называет языковой барьер одной из причин, по которой никто в Китае никогда не примет Уэверли за китайца.

Часть 4, Глава 4

«Привет», говорю я девочке. «Меня зовут Цзин-мэй». Но маленькая девочка извивается, чтобы отвести взгляд, заставляя родителей смеяться от смущения. Я пытаюсь думать о кантонских словах, которые я могу сказать ей, о том, что я узнал от друзей в Чайнатауне, но все, что я могу думать, это ругательства, термины, обозначающие телесные функции, и короткие фразы, такие как «приятный вкус», «на вкус как мусор, «и» она действительно уродливая.И тут у меня другой план: я держу полароидную камеру, маня пальцем Лили. Она тут же прыгает вперед, кладет одну руку на бедро на манер манекенщицы, выпячивает грудь и сверкает мне зубастым улыбка. Как только я делаю снимок, она стоит рядом со мной, прыгает и хихикает каждые несколько секунд, наблюдая, как она появляется на зеленоватой пленке (IV.4.53)

Другие формы общения могут преодолеть языковые трудности.

Линдо Джонг

«Аии-я.Так стыдно быть с матерью?» Она сжала мою руку еще крепче, когда она посмотрела на меня.

Я посмотрел вниз. «Это не так, это так очевидно. Это так неловко.»

«Смущаешься быть моей дочерью?» Ее голос сорвался от гнева.

«Я не это имел в виду. Это не то, что я сказал». (II.1.59)

Непонимание языка может обострить споры и обидеть чувства.

+

Это продукт премиум-класса

Устали от рекламы?

Присоединяйтесь сегодня и никогда больше их не увидите.

Лена Данхэм теперь тоже автор рассказов

Лена Данэм. Фото: Роб Ким/Getty Images

Сценарист, режиссер, актриса и мемуаристка Лена Данхэм теперь писатель, режиссер, актриса и мемуарист. автор рассказа. не рассказ о полудюжине антропоморфных чоризо, а рассказ о молодой уроженке Нью-Йорка, знакомящей своего возможного парня с городом, который она любит.Вот первые два абзаца:

Она забрала его в аэропорту в 9:30, когда солнце садилось, оранжево-голубое над ангарами в аэропорту Кеннеди. Она подстригла и угладила собственную челку, которая была длиннее с левой стороны и достигала готического кончика, и купила бесформенное голубое хлопчатобумажное платье в магазине Old Navy. Несмотря на то, что ноги ее матери были размером с весла, она всегда одалживала свои туфли для важных случаев, и это было важнее всего, поэтому она хромала через разделительную полосу к дверям терминала.Он вышел из самолета с ошеломленным видом, как только что приземлившийся космонавт. Она хлопнула в ладоши, когда увидела его, а затем вернулась к застенчивой волне.

Возвращаясь в такси к дому ее родителей, он смотрел в окно. Ничто, окружавшее аэропорт, полуразрушенные сборные заводы, склады матрасов и фабрики по производству тортильи, завораживали его больше, чем городские мосты, свисающие, как изящные ожерелья, которые она никогда не могла точно назвать. Когда она объясняла ему географию Нью-Йорка, она действительно объясняла свою личную географию.

Да, это определенно короткий рассказ!

.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.